И самым последним, и наиболее значительным его недостатком было то, что старый трудяга отчего-то невзлюбил Артура всей душой. Между ними не было взаимопонимания ни на йоту, не говоря уже о таинственной кадоросаме. Возможно, это произошло потому, что Артур все время думал о Баклажанчике, а Тритон негативно относился ко всякому, кто не отдает должного почтения ему и его прекрасной бороде. Так, этот странный тандем появился на тренировке за несколько недель до пробного матча.
Ненависть Тритона сперва не знала никаких границ — строптивый единорог совершенно не слушался своего новоиспеченного всадника. Однако в какой-то момент все поменялось, и, несомненно, в лучшую для Артура сторону. И произошло это следующим образом. На одной из тренировок Чак Милый вновь начал измываться над Треверсом. По какой-то неведомой причине белокурый юноша выбрал именно его в качестве основной мишени для своих изощренных издевательств. Вполне вероятно, что Чак делал это из желания насолить Дагу де Вайту, либо же потому, что действительно считал Треверса слишком неуклюжим и слабым для участия в игре.
— Мы уже заканчиваем нашу тренировку, но для тебя, толстяк, у меня имеется еще одно задание, направленное на твое похудение. Тебе нужно надеть перчатки и подтянуться десять раз, а потом еще повисеть на перекладине в течение пяти минут. И не забудь поблагодарить меня за то, что я так забочусь о твоей фигуре.
Треверс угрюмо нахмурился; мальчик прекрасно понимал, что подобное задание выполнить ему не под силу, даже если он будет очень стараться. Его слабые руки были совершенно не подготовлены для таких испытаний.
— Если не получится подтянуться, то можешь смело выметаться из команды. Я предупреждал всех, что вы здесь до тех пор, пока выполняете мои приказы.
Треверс в нерешительности замер на месте, обреченно опустив голову. Он судорожно думал о том, какое решение лучше принять в данной ситуации. Гордо отказаться выполнять упражнение и уйти с поля под веселые улюлюканья всех остальных? Или все-таки попробовать и опозориться еще больше? Наверняка, пока он будет беспомощно висеть на этой злополучной перекладине, Чак Милый будет сообщать в его адрес весьма нелестные комментарии.
— Что, слабо́ тебе выполнить приказ, да, толстяк? — холодным голосом проговорил тренер. Старшекурсники при этом с удовольствием следили за происходящим. Они знали, что их самих никто не посмеет тронуть, а некоторым людям порою бывает весьма приятно наблюдать за унижениями других.
— Если глупый приказ отказываются выполнять, это не вина исполнителя, а того, кто его отдал! — громким голосом сказал Артур, которому уже по горло надоело заносчивое поведение их тренера. Чак Милый перевел взгляд на другого своего ученика, и его голубые глаза злобно сверкнули.
— Всаднику трухлявой клячи право голоса, кажется, не давали, — сквозь силу процедил он. Артур насмешливо улыбнулся.
— Ты слышал, Тритон? — сказал он, как бы обращаясь к своему единорогу. — Господин тренер сегодня говорит о себе в третьем лице. Только где же его кляча, о которой он отозвался столь нелестным образом? Наверное, уже давно померла, пока он нас тренирует…
Морские львы робко захихикали, впрочем, тут же испуганно замолчав. Воцарилась зловещая тишина, которая не предвещала ничего хорошего.
— Ладно, умник, — процедил сквозь зубы Чак Милый. — Подтягивайся тогда ты вместо Треверса. И помни — за невыполненное задание ты вылетишь из команды. И мне плевать на просьбы старика взять тебя обратно. Игрокам, которые не подчиняются дисциплине и вносят раздоры, не место на поле.
Артур невинно пожал плечами и с показным безразличием взял у тренера перчатки. И зачем, интересно, они понадобились? Юноша медленно приблизился к турнику. Ему, в отличие от неповоротливого Треверса, не составляло большого труда выполнить это упражнение. Мальчик с самого детства вынужден был заниматься, чтобы уметь постоять за себя. Левруда тоже нисколько не жалела своего подопечного, нагружая работой, порою слишком тяжелой даже для взрослых мужчин.
Все ученики в ожидании замерли, с нескрываемым любопытством таращась на Артура.
— А вы что уставились? Это вам не представление! Приседаем! — рявкнул Чак Милый, с неприязнью покосившись на своих подопечных. Треверс, невероятно счастливый от того, что его избавили от позорных унижений, принялся с удвоенным рвением приседать. Может, через какое-то время и ему удастся укрепить свое тело? Мальчик с заметным сожалением посмотрел на свои пухлые белые руки, которые отродясь не знали тяжелой работы.
Между тем, Артур надел на себя перчатки, и вдруг, совершенно неожиданно для себя, почувствовал такие знакомые и еще не вполне забытые им ощущения. Медленно подняв голову, он увидел, как на него, насмешливо ухмыляясь, в упор смотрит Чак Милый. Казалось, тренер в нетерпении ждет его реакции. Что ж, в таком случае вряд ли он ее дождется.
