– Я не воровка.
– Нет, конечно. – Билли-Рей примирительно поднял руки. – Ты не станешь воровать. Но человек, который тебя учил…
– Терентий Васильевич тоже не вор! Он был слесарь, старенький уже, ему за семьдесят было тогда, он…
– Он был известный медвежатник, один из лучших в стране еще с советских времен. Старость не отменяет того, что человек делал в молодости, Паола. Мы же на Форуме не раз об этом говорили. – Билли-Рей развел руками. – Это так похоже на тебя – не поинтересоваться подноготной человека, с которым ты общалась каждый день почти семь лет.
– Я интересовалась! – Что за глупости, Терентий Васильевич был хороший дядька! – Дедушка Терентий был замечательный, добрый, очень светлый человек, и я…
– И ты понятия не имела, кем он был на самом деле. – Билли-Рей иронично поднял брови. – Паола, он, видимо, был по-своему привязан к тебе, и ему даже в голову не пришло посвятить тебя в такие подробности. Он понимал, кто ты есть, и берег твой мир, как умел. Он был вором, жил по воровским законам, а потому не завел семью, и я только могу себе представить, что это для него было – найти такую ученицу, которая поняла то, что понимал он – саму душу замка, концепцию, так сказать! Он ведь был по-своему очень талантлив, просто талант имел своеобразный и такой же талант почуял в тебе, потому и обучал.
– А потом умер.
Я помню, как пришла в мастерскую, а там сидел толстый одышливый директор, он рылся в ящике дедушки Терентия и что-то бормотал. Когда я вошла, он поднял голову, взглянул на меня злыми глазами и сказал: «Проваливай отсюда, и больше чтоб я тебя не видел. Васильич умер, и я не потерплю, чтобы ты здесь ошивалась». И я не поверила, побежала к дому, где жил дедушка, но там его не было, а квартирная хозяйка сказала, что он в морге и его похоронят за счет государства. И показала мне его чемоданчик с инструментами и замками. Сказала, что хочет его выбросить, и я вызвалась отнести на помойку, а сама забрала домой и прятала под кроватью.
Это была для меня очень тяжкая потеря, и я никому не позволю опорочить память моего друга. Даже через столько лет.
– Если захочешь, я дам тебе почитать его досье. – Билли-Рей сочувственно смотрит на меня. – Паола, он был тем, кем был, с этим ничего не поделаешь, но это не отменяет того, что ты знаешь о нем, как и того, чему он тебя научил за те годы, что вы были друзьями. А ты была странной девочкой, Паола.
Я всю свою жизнь изо всех сил пыталась стать как все, но у меня ничего не выходило, и в какой-то момент я перестала пытаться. Я шла гулять, и дома все думали, что я гуляю на школьном дворе, а я либо сидела у дедушки Терентия в мастерской, или мы что-то чинили в гараже около его дома, либо я просто шла гулять по улицам, одна. Иногда, конечно, я гуляла с подружками, но чего мне стоило не показать того, насколько мне скучно! Я честно пыталась как-то вписаться в социум, и мне это отчасти удалось, пока не пришло время, когда люди стали задавать мне один-единственный вопрос: а ты замуж еще не вышла? Так, словно я в какой-то момент враз потеряла ценность как личность и биологическая единица и приобрести ее снова могла только при наличии рядом со мной самца. Я долго старалась играть по их правилам: отшучивалась, переводила разговор в другую плоскость, потом спорила, а потом просто забила. После унизительной сцены на свадьбе кузины я поняла: мне не по пути с человечеством, а значит, и пытаться не стоит.
Но, как оказалось, на свете полно таких отщепенцев, как я, – и многие из них тусят на нашем Форуме. Даже те, кто, по меркам общества, социализован, – они все там, потому что внутри мы все одиноки. И только рядом друг с другом, пусть даже в вирте, мы становимся некой социальной группой, и я иногда думаю о том, что человек все-таки существо стайное, нам всем нужно ощущать, что рядом на планете есть кто-то еще, кто чувствует так же, как и ты сам.
– Итак, Динальт каким-то образом узнал, кто такая Паола, и слил все Папаше, а потом словно невзначай рассказал о некоем гражданине, который нуждается в специалисте такого класса. А Папаша так хотел выбраться с Выселок, что тут же ухватился за эту возможность: он сразу понял, что может поиметь с этого денег. – Билли-Рей включил чайник и поставил чашки себе и Норду. – Паола, я помню насчет какао, просто горячо очень. Динальт сам имел дело с заказчиком Папаши, потому что за его ростовщической конторой стоял именно этот человек. И Папаша продал досье на Паолу этому господину, а Динальт остался в тени и для покупателя, и для самого Папаши, по сути.
– Кому Папаша меня продал?
