— Ха-ха-ха!
Увы, но выспаться так и не удалось. Где-то в половине седьмого утра Вася проснулась и не пожелала больше оставаться в постели. Ещё бы, она и в машине выспалась… Радостно смеясь, сестра побежала в другую спальню, разбудила бабушку и дедушку и нарвалась на сюсюканья. Потом бабушка, как всегда, кинулась к холодильнику, но непоседливая девочка ничего есть не захотела. Я укуталась сильнее и сунула голову под подушку, однако звонкий Василискин голос пробивался даже сквозь толстый слой перьев.
А потом наступила тишина. Секунд десять я наслаждалась молчанием и тихим шкворчанием чего-то мясного на сковороде на кухне. Но чуть позже появилось чувство, смутно напоминающее панику. Не могла Василиса неожиданно замолчать, ох, не могла…
— РОТА ПОДЪЁМ!!! — заорала Вася не своим голосом в щель между подушкой и моим лицом.
Я вскрикнула и скатилась с кровати, проклиная тот день, когда эта несносная девчонка появилась на свет. Громко хохоча, Вася бегала вокруг меня, а я пыталась замахнуться так, чтобы достать до неё подушкой. Сонный мозг отказывался работать, поэтому вскоре эти попытки пришлось прекратить.
— Весь пол протёрла? — поинтересовалась мама, войдя в комнату.
— Нет, ещё в тот угол не доползла, — отозвалась я, мстительно улыбаясь — Вася поскользнулась на полу и громко шлёпнулась.
Улыбка на лице сестры исчезла, появилось то выражение, которое так боятся все на свете — не поймёшь, то ли она сейчас зарыдает, то ли засмеётся снова. Мы с мамой с замиранием сердца следили за каждым движением её лица: вот бровки чуть сдвинулись к переносице, прядка кудрявых каштаново-рыжих волос упала на приоткрытые губы, а глаза замерли, глядя куда-то вдаль…
Я сперва даже и не поняла, что это вовсе не собака на улице завыла — с застывшим выражением лица Василиса решила всё-таки дать волю слезам. Карие глаза затмила прозрачная пелена, которая тут же каплей скатилась вниз по щеке, миновав раскрытый рот и слетев с подбородка на деревянный пол.
Мама дёрнулась к Василисе, но я уже сгребла сестру в охапку:
— Васька! Странное ты существо! Чем ударилась-то хоть?
Девочка, захлёбываясь слезами, вытянула вперёд покрасневшую ладошку левой руки. Я осторожно, словно важный экспонат в музее, взяла её маленькую ручку в свои и начала шаманить:
— У кошечки заболи, у собачки заболи, а у Василисы заживи!
Будто в подтверждение моих слов, пёс во дворе глухо залаял.
— Давай мне её, — мама подошла к нам, но я завертела головой.
— Сама управлюсь. Ты ведь мне сказала, что я уже взрослая. Дама.
Я поднялась на ноги и, обхватив ревущую сестру, потащила её в баню.
— Не ной, сейчас мы ручку охладим, и боль пройдёт. Ведь тебе и не больно же, напугалась просто.
Василиса продолжала плакать. Из кухни выглянула растерянная бабушка. Я на ходу бросила ей, что всё нормально, и без лишних разговоров нырнула в дверь под лестницей, ведущей на чердак.
В бане стояло большое зеркало, а рядом с ним — тазик с холодной водой из колодца. Сказав несколько утешительных слов, я велела Васе окунуть пострадавшую руку в эту воду, а сама приблизилась к зеркалу. Мои спутанные русые волосы требовали расчёски, а серо-голубые глаза — воды, чтобы умыться и, наконец, окончательно проснуться. Мешковатая футболка и спортивные штаны, в которые я вчера наскоро переоделась, были смяты абсолютно во всех местах, будто я целую ночь ползала по лесу, что находится неподалёку от дома.
Вася уже успокоилась, лишь чуть подвывая для вида. Я повернулась к ней, внимательно разглядывая сестру.
— Пойдём гулять, — наконец произнесла она, вяло гладя рукой воду, создавая рябь.
— Сначала нам предстоит важная миссия, — серьёзным голосом ответила я. Только так Василису можно заставить позавтракать.
Девочка встала по стойке «смирно», а в глазах её мелькнула заинтересованность.
— Нам необходимо принять в себя мощный препарат, который поможет выполнить все задачи, поставленные на сегодня. В противном случае — никаких прогулок.
По её лицу стало ясно, что Вася раскусила мою хитрость, но, прежде чем девчонка успела что-либо возразить, я привычной хваткой вцепилась в неё, подняла на руки и рысцой побежала на кухню.
Быстро позавтракав (Вася возмущалась, как могла, но это её не сильно спасло), взрослые решили выбраться в соседнее село на ярмарку, где бабушка и дедушка уже давно не были. Василису брать, разумеется, никто не собирался. Её нельзя оставить дома одну, поэтому меня назначили нянькой. Если честно, не особо я и рвалась на эту их ярмарку.
Как только рёв мотора нашей машины затих за оврагом, мы с Василисой, взявшись за руки, пошли в обход участка. За руку я взяла её только потому, что она постоянно норовила ускорить шаг, а мне бежать за этим потоком энергии не хотелось совершенно.
