Дома обнаружился ещё один плюс присутствия Дениса. При нём меня никто не отчитывал за безответственное поведение. Родители просто буравили гневным взглядом, так что надежды на быстрое прощение улетучились. Ну, я хотя бы буду готова, когда обвинения посыпятся градом.
Денис ушёл, а я кинулась в огород, где дедушка поливал картошку. Кто-кто, а он не будет меня ругать, это я знала точно. Он лишь вздохнёт глубоко и печально, тихо произнесёт: «
Я вышла в огород, отыскивая дедушку. Вон он, у бака, набирает воду в большую металлическую лейку. Я подошла, всем своим видом изображая раскаяние.
— Эх, Леська-Леська, — тем же тоном, что и в моих мыслях, произнёс дедушка.
Я положила голову на его сильное, твёрдое плечо и стала молча наблюдать, как вода стремительно заполняет лейку.
— Слева, под смородиной, — ответил на мой немой вопрос дедушка.
Подошла к кусту смородины, заодно сорвав и запустив в рот горстку чёрных ягод, и вытащила ещё одну лейку, чуть поменьше. Самый лучший способ показать взрослым своё раскаяние — помочь им.
— Это вы у Беретьевых были? — спросил дедушка.
— Понятия не имею, какая у них фамилия, — честно ответила я.
— Ну, Денис-то этот, он из Беретьевых, — вслух рассуждал дедушка, ловко вытащив тяжёлую лейку из бака с водой.
— Ты их знаешь?
— А кто ж не знает, — дедушка усмехнулся, — тут все друг друга знают.
Мама приняла самую жестокую и одновременно мягкую позицию — она попросту не разговаривала со мной. Отец же вскоре сдался и перешёл на сторону дедушки. Что касается бабушки, то она вообще не считала меня в чём-то виноватой.
Для Васи всё обернулось ещё радужней — провинилась я, значит, она — милый ангелок. Меня бесила такая логика, но сейчас я не возражала.
Перед сном я уткнулась в своего любимого «Шерлока Холмса», на страницах которого уже давно должны были появиться рельефные отметины в виде моих пальцев, так часто я перечитываю эту книгу. В комнате возникла Василиса в жёлтом халатике. Она взобралась на кровать и обняла меня тёплыми руками. Мокрые после купания волосы коснулись моей кожи, но я даже бровью не повела. Мы молча сидели — я читала, а Василиса, пустым взглядом уставившись в книгу, думала о чём-то своём. В такие моменты я обожала свою сестру, мы были единым целым, которое ничто на свете не способно разрушить.
Лёжа с закрытыми глазами, я недоумевала, почему стоит такая тишина. Раз я проснулась, значит сейчас утро. А если сейчас утро, то Вася должна была уже давно скакать по постели, возмущаясь, что у меня такой крепкий и долгий сон. Однако никто меня не будил. Во всём доме раздавалось лишь тиканье часов с кукушкой в комнате дедушки и бабушки.
Тогда я приоткрыла один глаз. Сначала показалось, что у меня ничего не получилось, потому что было так же темно, как и с закрытым глазом. Я открыла второй и только тогда поняла, что сейчас вовсе не утро.
По ночам я просыпаюсь очень редко. Но если просыпаюсь, то это означает лишь одно.
Додумать не успела — из носа потекла густая горячая кровь. Резко вскочила, запрокинув голову, нырнула в недра сумки и вытянула оттуда небольшую косметичку, в которой на такие случаи всегда была вата. Не скажу, что я удивилась — после резкой смены климата ожидалось, что это случится гораздо раньше, но капиллярные сосуды продержались дольше, чем я думала. Им бы памятник поставить…
Отщипнула немного от куска ваты и быстро сунула в нос. Кровь вроде шла не так уж сильно, так что скоро я вполне смогла бы снова уснуть. Кинула взгляд на родительскую кровать. Спят. Отлично, не стоит их будить, а то начнётся апокалипсис — у дочки кровь пошла, вызывайте скорую. А лучше спецназ и президента. Тогда я посмотрела на кровать сестры, которая оказалась пуста.
Кровь, кажется, отхлынула от лица, хотя вата по-прежнему набухала и окрашивалась в алый. Васи нет. Она лунатит. Что с ней может произойти здесь, когда девочка ещё не привыкла к местности? Она ведь может упасть, и это — самая радостная перспектива.
Ощущая, как кровь, преодолев слой ваты, потекла по лицу, я кинулась из комнаты в поисках сестры. Солоноватая жидкость проникла в рот, оставляя на языке неприятный вкус, и потекла дальше, замерев на подбородке. Я подставила ладонь, и тёплая капля упала на руку.
Внутри нарастала паника. Спотыкаясь в темноте, я обежала все комнаты на первом этаже, поднялась на чердак, но поиски не увенчались успехом. На кровь неожиданно стало плевать, пусть капает, когда-нибудь сама остановится.
Босая и в пижаме, я выскочила на улицу. Большой чёрный пёс поднял голову, но тут же снова скучающе положил её на передние лапы.
Куда могла деться Василиса? Огород, старый сарай, курятник, в котором уже давно нет кур, площадка за огородом… Меня прошиб холодный пот. Река.
Негромко окликая сестру, я побежала обследовать всё подряд, стараясь не думать о том, что сонная Вася могла побрести на берег речки, где вчера мы встретили Дениса и его мальчишек. Но она
