Лёша, сидящий по правую руку, с улыбкой подмигнул мне. Кажется, появилась надежда на то, что это тот самый вариант, ради которого Шелтон вообще существует последнее время. Столько всего ещё хотелось у него спросить! Новость о Марусе стала приятной неожиданностью, но она оборвала наш разговор на самом интересном месте. Не давали покоя фантастические алые глаза оборотня. В детстве ведь они были карими, что же так изменило их цвет?
— Какой у нас план? — спросила Женя громко.
Шелтоны переглянулись между собой и как-то неуверенно пожали плечами.
— Либо аккуратно переместимся к Марусе, либо она к нам, наверное, — сказала Лина, глубоко вздохнув.
— С трудом представляю, как мы всей толпой побежим через лес, — голос Андрея прозвучал мрачновато.
В доме снова разлилась тишина, перебиваемая разве что размеренным тиканьем часов. Всё-таки никакого плана по-прежнему не существовало.
Между тем зрение моё ухудшилось ещё сильнее. Контуры неподвижных объектов расплывались до невозможности, а яркий свет давно уже игнорировал солнцезащитные очки, словно их и не было.
До заката оставалось ещё около пяти часов. Что можно придумать за это время?
Мы наскоро перекусили ещё разок, чтобы быть готовыми ко всему самому неожиданному. Чем ближе был час икс, тем сложнее становилось проглотить хоть что-то.
Погода за окном стояла просто волшебная, яркое солнце не подпускало к себе ни одну тучку. Вот только светило спускалось всё ниже и ниже к земле. Скоро ближайшие деревья начнут перекрывать лучи света, тогда появятся первые крупные тени. Воображение рисовало всякие небылицы, которые могут произойти, когда сумерки окутают Залесье. Однако эти мрачные фантазии, пожалуй, были вполне реальны.
Мы опять поднялись на второй этаж в комнату Лёши. Сам же оборотень остался вместе с родителями внизу, обсуждая какие-то организационные моменты, в которых я мало что понимала.
Тимофей как-то странно поглядывал на меня. Он не отходил ни на шаг, словно опасался, что я попытаюсь сбежать. Хотя бежать было откровенно некуда. Я нахмурилась и поинтересовалась у друга, всё ли нормально, а тот заметно смутился и для приличия чуть увеличил дистанцию.
— Зачем вы с Лёшей закрылись в комнате Никиты? — с колким подтекстом спросила Женя.
Теперь уже смутилась я. Интересно, чего такого они там надумали? Промолчала, сделав неопределённое движение плечами. Шелтон сказал не болтать об этом, значит, причины на то есть, и я его не подведу.
— Вряд ли мы об этом узнаем, — пошутил Андрей, по-шелтоновски хитро прищурив глаза.
— Вы явно думаете о чём-то не о том, — буркнула я, чувствуя, как краснеют щёки.
— Конечно-конечно, — насмешливо прощебетала Женя.
Ребята улыбались общей шутке. Да, очень смешно. Обхохочешься. Я почувствовала себя беззащитной. Если бы Лёша тоже был сейчас здесь, он, конечно, нашёл бы, что ответить, чтобы стереть эти многозначительные улыбочки с лиц друзей!
Только Никита обратил внимание на то, что такая тема меня совсем не веселит. Парнишка тут же перестал улыбаться, за что я была ему очень благодарна.
Ребята снова устроились с удобством на кровати, я же опустилась на кресло у компьютерного стола и отвернулась к окну. Отвлечённый разговор за спиной проходил мимо ушей. Яркий дневной свет падал прямо на пустые листочки, которые ранее лежали под клавиатурой.
Задремала! Паника сковала горло, пока я хлопала глазами, оглядываясь по сторонам. Напугало то, что солнце за окном уже успело коснуться верхушек деревьев. Комната чуть заметно пульсировала фиолетовым сиянием, передавая моё взбудораженное состояние.
Но, кажется, испугалась я напрасно. Женя заметила моё шевеление и сразу же подняла голову. Девушка по-прежнему сидела на кровати, но уже в одиночестве.
— Ты так хорошо уснула, мы не решились будить тебя, — извиняющимся тоном объяснила она. — Ребята в другую комнату ушли, не переживай.
Я выдохнула с облегчением. События последних дней совершенно расшатали мои нервы.
— Что я пропустила?
Женя ответила, что ничего нового не произошло. Лишь тогда я окончательно успокоилась.
Телефон в кармане завибрировал. Пальцы не слушались, но всё-таки получилось достать его и не уронить. Это была мама.
— Я тебе звонила, — без лишних предисловий начала она, — почему трубку не берёшь? Всё нормально?
— Да, мам… не слышала, извини.
Меня быстренько, в условиях роуминга отчитали, убедились, что я жива и накормлена, и отпустили «
