– Ты не можешь изменить того, что было. И я тоже не могу. Кстати, в мире и сегодня происходят ужасные вещи. Повсюду. Тем не менее мы должны стараться быть друзьями, – сказала Джемила, подойдя к вазе со старинными розами и достав три цветка, которые уже раскрылись, так что бутоны напоминали руки, пытающиеся ухватить солнце.
– Да! – воскликнула Каспия. – Пожалуйста! Давай будем самыми настоящими подругами! Кстати, моя кожа действительно легко обгорает.
– Да, это выглядит ужасно. – Джемила завернула розы в светло-зелёную бумагу. – А ещё моя тётя считает, что ты отвлекаешь меня от работы. – Она пожала плечами. – Но, по-моему, мы всё равно хорошая команда. Сейчас ты можешь это доказать. Посоветуй, куда мне поставить этот букет.
«В мире и сегодня происходят ужасные вещи… Тем не менее мы должны быть друзьями» – эти слова продолжали звучать в ушах Каспии. Она не представляла себе жизни в Бруклине без дружбы с Джемилой и тоже считала, что они хорошая команда.
Вазы стояли на полке за прилавком.
– Мне кажется, подойдёт вон та – синяя, фарфоровая, пузатая.
– Я бы тоже её выбрала. – Джемила достала вазу, налила в неё воды, опустила букет и, ещё раз поправив цветы, попросила: – Возьми, пожалуйста, и поставь к другим.
Каспия нашла для вазы место рядом с кувшином, в котором стояли синие ирисы. Эти цветы она знала, потому что папа всегда дарил их маме на день рождения.
Интересно, думала ли Розалинда о том, у кого какой цвет кожи? Или для слепых людей таких различий не существует?
Поставив вазу, Каспия вопросительно посмотрела на Джемилу.
– Отлично, – сказала та. – Теперь надо найти подходящую книгу. – Подойдя к полкам и оглядев корешки, Джемила вытащила какой-то томик и протянула его Каспии, которая благодарно улыбнулась, прочитав название: «Цветы дружбы».
Поставив возле жёлтого букета серебристый пюпитр, она положила на него книгу и сфотографировала получившуюся композицию.
– Как её звали? Твою прапрапрабабушку? – спросила она.
– Абеке. Я выяснила, что это имя означает «приносящая радость». – Оглядев витрину, Джемила слегка подвинула ирисы вправо. – А ты знаешь, как звали твоего прапрапрадедушку?
– Нет…
– О’кей. Тогда пускай он будет… – Джемила посмотрела в потолок, словно ожидая, что предок Каспии прошепчет сверху своё имя. – Тимоти! Когда Абеке отвергла Тимоти, он бежал на север, в штат Мэн, чтобы охладить своё пылающее сердце.
Подруги так расхохотались, что Каспия споткнулась о подставку для цветов. Джемила поймала её за руку, но ваза, стоявшая на подставке, упала и разбилась. Девочки быстро опустились на пол, чтобы собрать осколки и цветы.
– Георгины, – тихо сказала Джемила, вытирая воду. – Я их не очень люблю. Они слегка похожи на пластиковые.
Две пары глаз с тревогой посмотрели на занавеску. Как ни странно, в задней комнате было тихо. Джемила на цыпочках подошла и осторожно заглянула за портьеру. Повернувшись к Каспии, она склонила голову набок, поднесла к щеке сложенные руки и прикрыла глаза. Мол, тётя спит.
– Вчера они с подругами играли в бинго[21] до поздней ночи, – шёпотом пояснила племянница.
Девочки опять захихикали и смеялись так долго, что Каспии стало трудно дышать.
– Я постараюсь заказать хлопчатник. Если получится, мы изучим его, как сделала бы Розалинда: понюхаем и пощупаем, – предложила Джемила, когда осколки были убраны, а георгины поставлены в новую вазу. Подойдя к прилавку, она протянула Каспии упакованные розы: – Держи. Сорт называется «Грейт мейднс блаш»[22]. В старину цветам давали удивительные имена. Бывали и такие, которые сейчас и вслух-то не произнесёшь – постесняешься.
Каспия достала кошелёк, но Джемила покачала головой:
– Говорю же тебе: бери просто так. Они всё равно не продадутся. А тётя вчера наверняка выиграла кучу денег. Ей всегда везёт в азартных играх. – Из-за портьеры послышался шорох. – Теперь лучше иди. Мне нужно работать, а то тётя укоротит меня, как слишком длинный стебель.
Каспия удалилась. «Мне будет так её не хватать, когда я вернусь домой! Просто ужас как! – подумала она, закрывая за собой дверь магазина. – Но пока у нас ещё полно времени!»