Камило даже поморщился от невыносимой пошлости этого идиота, которому для самоутверждения надо было обязательно измолотить кулаками соперника, да еще в присутствии женщины. Однако он уже мысленно приготовился к драке, поэтому хладнокровно сказал:
— А вы верны себе, Медина, и лезете в драку каждый раз, когда застаете одну из ваших дам с другим мужчиной! Но, к вашему сожалению, я на двадцать лет моложе Самуэля Эстевеса, поэтому так просто вам со мной не справиться.
— Я устал от вас, Касас, и вы даже представить себе не можете, с каким удовольствием я разобью вам лицо…
— Себастьян, не смей! — взвизгнула Мария Алехандра и, видя решительное лицо Камило, обратилась к обоим: — Да что вы, с ума сошли? Неужели вы меня совсем не уважаете?!
— Не знаю, как насчет этого тупого животного, — презрительно сказал Касас, — но я не привык вести себя перед женщиной как неотесанный дикарь. До свидания, Мария Алехандра, я тебе позвоню. — И, не обращая внимания на провокационный вопрос Медины: «Вы уже уходите, Касас?» — он повернулся к нему спиной и неторопливо направился к своей машине.
— Тебе надо научиться доверять мне, Себастьян, — первой заговорила Мария Алехандра, после того как оба проводили взглядами удалявшуюся машину Касаса. — Камило помогает мне в одном важном деле, о котором я тебе как-нибудь обязательно расскажу.
— Ты даже не представляешь себе, как я тебя люблю, Мария Алехандра!
— Представляю, потому что люблю тебя не меньше. И поверь мне раз и навсегда — у тебя нет никаких оснований меня ревновать. А теперь отвези меня домой и будь умницей.
Она сама подставила ему губы, и, успокоенный этим поцелуем, Себастьян вновь отвез ее к Эстевесам, после чего направился домой. Поставив машину в гараж, он открыл своим ключом дверь, прошел в холл, и в этот момент снаружи кто-то позвонил. Слуг поблизости не оказалось, и Себастьян пошел открывать сам. На пороге стоял черноволосый, смуглый мужчина, одетый в элегантный светлый костюм. Лицо его было не слишком красиво, зато дышало бодростью и дружелюбием. Его светский облик дополняли золотые часы «Роллекс» и цветастый шейный платок. Судя по всему, он явно не ожидал увидеть Себастьяна, поэтому обратился к нему с некоторой растерянностью:
— Добрый день. Меня зовут Морис Фабре. Могу я поговорить с сеньорой Кэти?
— Пожалуйста, проходите, — заинтересованно отозвался Себастьян, отступая назад и пропуская незнакомца в дом, — однако вам придется немного подождать — ее пока нет дома.
— Ничего страшного. — Сеньор Фабре прошел в гостиную и, бегло осмотревшись, вновь обратился к Себастьяну: — Простите, а с кем имею честь говорить?
— Себастьян Медина, муж Кэти.
— Вы шутите, — изумился тот, — это я имею счастье быть мужем этой дамы.
Настал черед изумиться Себастьяну.
— Вы — муж Кэти?
— Да. А вы, насколько я понимаю, являетесь ее бывшим мужем?
— Конечно, конечно, — спохватился Себастьян, начиная что-то соображать, — так как, вы сказали, вас зовут?
— Морис Фабре, к вашим услугам. У вас красивый дом, вероятно, он стоит кучу денег… А вы не в курсе, когда вернется моя жена?
— Да с минуты на минуту. — Себастьян вдруг почувствовал такую симпатию к этому человеку, что ни за что на свете, не хотел бы выпустить его из своего дома. — Да вы присаживайтесь и, если хотите, можем попробовать поискать что-нибудь выпить, хотя вообще-то в этом доме плоховато со спиртным. Вы не могли бы рассказать мне, где и когда вы поженились с Кэти?
Когда к дому подъехало такси и Кэти позвонила в дверь, Себастьян не только все узнал сам, но и успел рассказать об этом пришедшей в ужас донье Деборе. Более того, он познакомил ее с Морисом, поскольку прекрасно знал о слабости своей матери ко всему, что было связано с Францией, а тот оказался именно французом. Много лет назад, в Париже, донья Дебора познакомилась со своим мужем и всегда вспоминала о том времени как о лучших днях своей жизни.
В сиявшем от радости Себастьяне проснулся талант режиссера, он постарался как можно более тщательно приготовиться к предстоящей сцене, заранее удалив свою мать и ни о чем не предупредив Мориса. И все получилось замечательно: Кэти прямо с порога потянулась к нему с поцелуем:
— Себастьян, любимый мой… — но он отвел ее руки и весело сказал:
— Твой любимый ждет тебя в гостиной, и мне было очень приятно с ним познакомиться!
После разговора с Камило, которому так некстати помешал Себастьян, Мария Алехандра тем не менее отнюдь не утратила желания начать сражение со своим заклятым врагом. Поэтому, придя домой, она первым делом прошла в рабочий кабинет Эстевеса и, кинув ему в лицо полученные от Касаса документы, свидетельствовавшие о том, что ее отец ничего не был должен сенатору, с большим удовольствием назвала его лгуном и мошенником. Тот побагровел, стал оправдываться и в конце концов сумел выведать у Марии Алехандры, что всеми этими документами ее снабдил все тот же Касас.
