– Что это такое? – удивились Ожогин и Грязнов.
– Тайна, которая вас интересовала.
– Любопытно! Ну, а где же сам племянник? – спросил Андрей.
– О! Он уже далеко.
Вагнер сообщил, с какой просьбой к нему обратился Рудольф, и рассказал историю чемодана. Ценности, хранящиеся в нем, – русские. Один из сподвижников Гитлера, Вильгельм Кубе, был назначен генеральным комиссаром Белоруссии; его еще в прошлом году отправили на тот свет партизаны. Часть золота, которое Кубе прикарманил, спрятал некто Манишка – из людей, близких к Кубе. В Бресте Манишка встретился с племянником Вагнера. Там Манишка, со слов Рудольфа, схватил сыпной тиф, слег и умер. Видимо, без Рудольфа здесь не обошлось, но это значения не имеет. Главное то, что ценности, прикарманенные Рудольфом, принадлежат Советской России, и надо думать о том, как вернуть их владельцу.
– К этому мы еще вернемся, – проговорил Никита Родионович, когда Вагнер закончил рассказ. – А теперь давайте поговорим об Абихе и Моллере.
Вагнер, Гуго и Алим сделали удивленные лица.
– Да-да, – сказал Ожогин. – И разговор предстоит серьезный.
Снег колючими сухими космами бился в окно. Завывал порывистый ветер. Все жильцы дома собрались в мезонине, теперь регулярно отапливаемом, и сгрудились вокруг маленького столика, на котором лежали наушники. Сквозь шум и свист бури друзья жадно ловили едва слышимый голос Большой земли, голос Москвы.
В полночь, когда обсуждение событий было закончено и все начали готовиться ко сну, явился Моллер.
– Я вам не помешал? – спросил он, стряхивая снег с шапки и оглядываясь на следы, которые оставил за собой.
Все молчали: в такой поздний час хозяин гостиницы еще никогда не являлся с визитом.
Не ожидая приглашения и растянув губы в улыбку, Моллер уселся на стул и, засунув руку во внутренний карман пальто, извлек оттуда какой-то листок.
– Вы отлично читаете по-немецки, – сказал он, подавая листок Ожогину. – Прочтите. Это же комедия!
Никита Родионович взял листок и сразу определил, что это одна из листовок подпольной антифашистской организации. Об этом ярко свидетельствовали формат, бумага, шрифт и обычная подпись в конце.
Сохраняя спокойствие на лице, Ожогин стал про себя читать листовку, составленную при его участии.
Присутствующие невозмутимо смотрели на Никиту Родионовича, и на их лицах Моллер вряд ли мог что-нибудь прочесть, хотя глаза его суетливо перебегали с одного на другого.
– Я прошу вас прочесть вслух, это же очень интересно, – попросил Моллер.
– Ничего в этом интересного я не вижу! – резко ответил Никита Родионович. – За чтение, а тем более за распространение таких штучек вы можете заработать неприятности. Я удивляюсь вам, господин Моллер! Вы всегда передавали новости, о которых никто, кроме вас, не был осведомлен, а теперь притащили какую-то дрянь. Как она к вам попала? – Ожогин швырнул листовку Моллеру.
– Я нашел ее на ступеньках вашего дома… – проговорил Моллер после некоторого замешательства.
Никто ничего не сказал. Вагнер встал и, демонстративно загремев стулом, вышел из комнаты. Он не мог переносить присутствия Моллера и считал ниже своего достоинства разговаривать с ним. Даже совет Никиты Родионовича терпеливо относиться к визитам Моллера и держать себя в руках не помог: в этом вопросе Вагнер не шел ни на какие компромиссы.
Уход Вагнера не смутил Моллера. Он тотчас со свойственным ему азартом принялся сообщать городские и международные новости.
Никита Родионович подмигнул Моллеру и, выйдя из-за стола, поднялся к себе в мезонин.
Окончив рассказывать очередную сплетню, хозяин гостиницы тоже побежал наверх.
– Я вас правильно понял? – спросил он, войдя в комнату. – Вы хотите остаться со мной наедине?
– Совершенно верно… Присаживайтесь. Хочу с вами серьезно поговорить.
Сделав удивленную мину, Моллер пододвинул к себе стул и уселся против Никиты Родионовича.
– Скажу откровенно, – начал он, – я не люблю серьезных разговоров.
– Ерунда! – коротко бросил Ожогин и закурил. – Ведете вы себя по меньшей мере глупо.
Моллер насторожился.
– Очень глупо! – продолжал Никита Родионович. – И если вы не измените своего поведения, я, как хотите, вынужден буду сообщить о вас в то учреждение, где мы с вами недавно встретились. Надеюсь, вы меня поняли?
Моллер отрицательно замотал головой и оглянулся на дверь.
– Дурака не валяйте! – резко сказал Ожогин. – В серьезных делах я шуток не люблю.
– А разве я шучу? – спросил Моллер.
– Не знаю. Я бы на вашем месте так не поступал. Нам друг перед другом кривить душой нечего. Вы знаете, кто мы, и, возможно, только вы один об этом знаете. А о том, что вы сотрудничаете с гестапо, знают все.
– Этого не может быть! – испуганно пробормотал Моллер и еще раз оглянулся на дверь.
– Как не может быть, когда во всем городе хорошо известны ваши связи с гестапо!
Моллер побледнел.
– Вас интересует сейчас человек, который и нас интересует не в меньшей мере. Даже глупец может понять, что вы ходите сюда из-за Гуго Абиха.
– Абих – подозрительный тип. Он определенно имеет связи с коммунистами, – прошептал Моллер.
