– Да, – ответил за всех Ожогин. – Мы партизаны из отряда Бровича.
– Как попали в отряд – знаете?
– Знаем.
– Учтите, что отряд Бровича здесь пока еще мало известен: он еще не сошел с гор.
Незнакомец подробно рассказал, где оперировал отряд, из кого он состоял, какие бои провел с гитлеровцами, как погиб его командир, Брович, и кто его заменил.
– Это на всякий случаи, – добавил он. – А сейчас вам представится возможность видеть мистера Клифтона, который знает вас как Юпитера, Сатурна и Марса.
Незнакомец скрылся в одной из дверей и вернулся в сопровождении человека намного выше его ростом, с большой головой и узким лицом. Встав посреди комнаты и глубоко засунув руки в карманы, Клифтон холодно, с брезгливой миной кивнул в сторону гостей и сразу заговорил по-английски. Его речь была краткой. Перевел ее незнакомец. В Белграде друзья не останутся, а поедут в Загреб. Послезавтра, уже в Загребе, им вручат документы, подтверждающие «участие» их в народно-освободительной борьбе югославских партизан с фашистскими захватчиками. Бравировать этими документами в Загребе особенно не стоит. Из Загреба местные власти отправят их советским самолетом на родину.
Аудиенция закончилась. Клифтон, видимо, довольный тем, что ему не задали ни одного вопроса, кивнул точно так же, как при встрече, и удалился.
В Загреб попали поздно вечером следующего дня. Все тот же «бьюик» остановился на набережной Савы.
– Видите вон тот домик? – сопровождающий указал пальцем на маленький коттедж, стоявший шагах в двухстах. – Там живет некий Марк Рибар. Он учитель, коммунист, всю войну партизанил. Хорошо владеет русским языком. Вам надо самим попроситься к нему на ночлег. Мне с вами показываться неудобно.
– А если он не пустит? – спросил Грязнов.
– Объясняйтесь с ним по-русски. А русские для него – всегда желанные гости, – ответил сопровождающий. – Скажите, что вы из отряда Бровича, спустились с гор первыми. Болтайте о чем угодно. Он будет рад таким гостям. А когда в дом к нему придет человек с перевязанной левой рукой и спросит, где живет доктор по детским болезням, – знайте, что это посыльный от меня. Найдите предлог и уходите из дому. Следуйте за ним на расстоянии. – И сопровождающий открыл дверцу машины.
Аккуратный небольшой домик, отгородившийся от тротуара кустами жасмина, глядел на улицу тремя оконцами, затянутыми тюлевыми занавесками. Ожогин, подойдя к парадному, постучал. Дверь открылась, и на пороге появился пожилой белоголовый мужчина.
– Мы русские. Ищем ночлега, – заговорил Ожогин.
– Русские? – удивленно, по-русски, переспросил хозяин.
– Да, русские.
Хозяин с улыбкой обвел внимательным взглядом всех троих.
– Я вижу… я понял… Очень рад! – заговорил он взволнованно. – Входите, входите, будьте моими гостями! Давно у нас в Югославии?
– Только что с гор. Мы партизаны из отряда Бровича… – Никита Родионович солгал и почувствовал себя неловко.
– Бровича… Бровича… – хозяин потер лоб, силясь что-то припомнить. – Отрядов было так много, что не удержишь все в голове. Да это и не важно… Вот сюда проходите, – указал он. – Я ведь тоже партизан… и жена.
Никита Родионович счел нужным пояснить, что их отряд базировался очень далеко, почти у границы с Австрией.
– Давайте знакомиться! – уже не скрывая радости и усаживая гостей, произнес хозяин. – Я Марк Рибар. – И он подал всем тонкую, худую руку.
В доме было бедно, но чисто: тут стояли стол, покрытый цветастой клеенкой, несколько разных стульев, обветшалый шкаф для посуды. Горела керосиновая лампа.
Сразу завязалась непринужденная, почти дружеская беседа.
Ожогин, не подавая виду, внимательно разглядывал хозяина. Добрые глаза Рибара, его открытое лицо располагали к себе.
– Скоро я вернусь к своей профессии, – сказал хозяин. – Я учитель. Преподавал до войны родной язык, а сейчас стану преподавать еще и русский…
Когда подошло время ужинать, из второй комнаты появилась старая, лет шестидесяти, женщина с заспанными глазами – мать хозяина. Бесшумно и молча двигаясь по комнате, она накрывала на стол.
После еды сразу улеглись спать. Обменяться впечатлениями прошедшего дня не удалось.
Утром отправились вместе с хозяином осматривать город. Забрались на гору Цмрок, откуда Загреб – столица Хорватии, – окаймленный, точно зеленой рамкой, садами и виноградниками, был виден как на ладони. На восточной окраине его виднелся большой парк с прудами и длинными тенистыми аллеями. От города с сохранившимися узкими улочками, переулками, тупичками веяло стариной.
– Вот Театральная площадь, – показывал и объяснял Рибар. – На ней оперный театр. А вон здание университета. Наш город – хранитель вековой культуры хорватского народа.
Хозяин долго и много говорил о страданиях и борьбе хорватов с германцами и итальянцами за свою свободу и независимость, называл имена писателей и поэтов, воспевавших дружбу между славянами, призывавших народ на борьбу с угнетателями.
