– Пока ничего, – ответил Никита Родионович, уже не сдерживая улыбки.
– Понимаю… – рябой многозначительно подморгнул. – Понимаю, – и, пожав руку Ожогину, встал и отошел.
Что он понял, друзья так и не уяснили.
За соседним столом шел торг из-за двух ящиков анилиновых красок.
– Ну и мирок! – тихо сказал Грязнов, нервно поводя плечом.
– Ничего, привыкнем, Андрюша.
Допив пиво и положив на стол деньги, друзья вышли.
…По тротуару возле гостиницы прогуливалась супруга Моллера. Три мальчика и три девочки шли следом за мамашей попарно, взявшись за руки.
На приветствие Ожогина и Грязнова госпожа Моллер ответила едва заметным наклоном головы.
Зато муж ее встретил друзей так, будто не виделся с ними полгода. Пожав обоим руки, он затянул их в свою конторку и чуть не насильно усадил на кожаный диван.
– Строго конфиденциально… только что узнал… Вчера ночью в гостиницу, что на Штутгартштрассе, специально отведенную для господ офицеров, кто-то из приезжих внес чемодан. Обычный чемодан, вот такого размера, – Моллер показал размер чемодана. – И что бы вы думали?
Друзья пожали плечами.
– В чемодане оказалась адская машина!
– Что? – удивился Грязнов.
– Адская машина! – повторил Моллер.
– Не может быть, – пытаясь встать, заметил Никита Родионович.
Моллер движением руки принудил его сесть.
– Мне-то вы можете поверить? Я своими глазами видел этот чемодан. Он наполнен взрывчаткой. Не дай бог, взорвался бы – от гостиницы не осталось бы камня на камне. Да-да, это не шутка. В нем не меньше двенадцати килограммов.
– Почему же он не взорвался?
– Понимаете, полотер, натирая полы в шестнадцатом номере, услышал необычный для его слуха шум: «тик-тик, тик-тик, тик-тик». Он заглянул в платяной шкаф и увидел чемодан.
– Хозяина чемодана, конечно, нашли? – спросил Никита Родионович.
– Ну нет, он не такой дурак: в гостинице больше не появлялся.
В конторку вошел кельнер и доложил хозяину, что к телефону просят жильца из сорок четвертого номера, а там никого нет.
– Выходит, это нами интересуются, – сказал Никита Родионович и встал.
Следом за ним поднялся с дивана и Грязнов. Моллер их больше не задерживал. Наоборот, взяв под руки друзей, он повел их по коридору к тому месту, где на маленьком круглом столике стоял телефон.
Никита Родионович взял лежавшую на столе трубку и поднес к уху. Говорил Долингер. Он сообщил адрес и время встречи.
Вечером Ожогин и Грязнов познакомились с Долингером. Это был высокий, сухой немец лет тридцати, с большими карими глазами и крупными чертами лица. Жил он в той же части города, где и Юргенс, – на Лернерштрассе, в небольшом особняке, укрытом в глубине двора.
Долингер встретил друзей у калитки и попросил назвать клички-пароли. Затем он провел Ожогина и Грязнова по узенькой, изогнутой аллейке в особняк, на крыше которого было необычайно много антенн.
«Радиоцентр», – решили про себя друзья.
Из первой комнаты в разные стороны вели двери, и на каждой из них красовалась коротенькая надпись: «Вход воспрещен».
Долингер открыл одну из этих дверей и пригласил за собой Ожогина и Грязнова. Они оказались в небольшой комнате с голыми стенами. Посреди стояли два простых стола с закрепленными на них телеграфными ключами.
Долингер открыл шкаф и вынул оттуда компактную, вмонтированную в небольшой чемодан радиостанцию.
– Знакомо? – он вопросительно посмотрел на друзей.
Ожогин и Грязнов ответили утвердительно.
– Прекрасно, – заявил Долингер, закрывая крышку. – Рацию возьмете с собой, она постоянно должна быть при вас. А сейчас запишите условия связи со мной.
Долингер начал диктовать. Получалось так, как говорил Юргенс: дважды в сутки, утром и ночью, им следовало самостоятельно выходить в эфир, связываться со станцией Долингера, передавать ему радиограммы произвольного содержания и принимать их от него. Долингер предоставил самим ученикам право решить, кто из них будет работать утром, кто ночью, но рекомендовал чередоваться.
– Сейчас прошу за ключ, – сказал он в заключение.
Результатами работы на ключе Долингер остался доволен. Особой четкостью отличалась передача Андрея.
– У вас, молодой человек, уже выработался своеобразный почерк, присущий радисту, – похвалил юношу Долингер. – О первом сеансе я вас предупрежу. Все будет зависеть от того, как скоро вы переедете на квартиру, но независимо от этого ежедневно тренируйтесь на ключе, а если обстановка в гостинице позволяет, раскладывайте рацию и слушайте меня. Приучите себя как можно быстрее находить мои позывные среди остальных и настраивать приемник. Это имеет огромное значение. Сейчас, пока вы живете в гостинице, лучше всего слушать меня ночью. Утром неудобно – может кто-нибудь зайти.
Долингер удалился, и через несколько секунд послышался характерный негромкий шум мотора.
– Боялся пропустить очередной сеанс, – негромко сказал Грязнов.
Ожогин приложил палец к губам.
– Давай-ка лучше потренируемся, – предложил он и взялся за ключ.
Андрей последовал его примеру.
