Это был страшный список жертв – список коммунистов, антифашистов, преданных и загубленных Моллером. Вот коммунист – рабочий Саймер, по делу которого выступали всего лишь два свидетеля: полицейский и Моллер. Расклеивающим листовки Саймера видел только полицейский, а Моллер дал показания за плату. Вот адвокат Брандт. Он появился в городе перед войной и поселился у Моллера в гостинице. Брандт в свое время был активным бойцом Интернациональной бригады в Испании. Как-то в кругу друзей Брандт сказал, что готов сражаться за Москву так же, как сражался за Мадрид. На другой день его арестовали. Среди свидетелей был Моллер. Вот зубной врач – старик Лернер. В течение года он заменил Моллеру почти все гнилые зубы. Однажды доктор, между прочим, показал Моллеру портрет Тельмана, который он хранил несколько лет. Этой же ночью явились гестаповцы и арестовали доктора. Старик Лернер умер в тюрьме. Портной Келлер. У него была дочь Роза, жившая на нелегальном положении: ее преследовали за участие в первомайской забастовке. Будучи заказчиком Келлера, Моллер под предлогом помощи Розе узнал у отца, где скрывается дочь, и выдал ее гестаповцам. Вслед за Розой арестовали и семью Келлера. В списке значилось двенадцать жертв.
– Это лишь те факты, которые известны мне и друзьям, – сказал Вагнер, когда Ожогин прочел список. – А скольких мы не знаем! Как видите, этот прилизанный и скользкий человек страшнее и опаснее любого гласного гестаповца.
– С такой гадиной надо кончать, – сказал Ожогин.
– И чем скорее, тем лучше, – поддержал его Гуго Абих. – Я прошу поручить это мне. У меня имеются некоторые соображения…
Гуго пояснил. В организации состоит инвалид войны Пауль Рот. Он проживает на территории бездействующего кирпичного завода. Кроме Рота, на заводе нет никого. Гуго считает, что неплохо было бы заманить туда Моллера. Завод, находящийся на окраине города, – самое удобное для этого место.
– Ваш инвалид надежный человек? – поинтересовался Никита Родионович.
– Вполне, – ответил Гуго.
– Я тоже так считаю, – подтвердил Вагнер.
Новый знакомый понравился Андрею. Идя сюда, на кирпичный завод, Грязнов предполагал увидеть старого солдата, безногого или безрукого, пасмурного, злого. Перед ним же стоял сравнительно молодой человек, не старше тридцати пяти лет. Андрей узнал, что Рот перенес очень трудную операцию после тяжелого ранения.
– Ты понял, что от нас требуется? – спросил Гуго.
– Да тут и понимать нечего, – ответил Пауль. – Пойдемте, я покажу вам свое хозяйство, – предложил он гостям.
Двускатные островерхие навесы, крытые черепицей, занимали площадь в несколько гектаров. На них и между ними лежал чистый, нетронутый снег, поблескивавший в холодных лучах солнца. Под навесами чернела земля. Кое-где виднелись остатки кирпича-сырца. Территория завода была обнесена глухой деревянной изгородью.
– Что же вы охраняете? – поинтересовался Андрей.
– Завод.
И Пауль объяснил: стоит ему только уйти, как на другой же день от навесов ничего не останется – холодно, топлива нет.
Андрей спросил, где лучше всего принять «гостя». Пауль ответил, что это зависит от того, как они долго с ним собираются беседовать. Если разговор будет короткий, то подойдет барак, в котором жили летом рабочие; если затянется, то можно расположиться в комнате Пауля.
– Тянуть-то особенно нечего, – сказал Андрей.
Решили пригласить Моллера в барак. Это был длинный, пятидесятиметровый сарай, сколоченный из горбыля и кусков фанеры. Вдоль всех стен тянулись двухъярусные нары с остатками соломы. В конце барака стоял врытый ножками в землю пятиметровый стол из неотесанных досок и такие же скамьи. Барак имел одну дверь.
Выслушав Гуго, Никита Родионович оделся. Надо было добраться до первого автомата и вызвать Моллера. Через несколько минут он уже был в аптеке, где находился телефон. Набрав номер, Ожогин услышал голос хозяина гостиницы.
– Это вы, господин Моллер?
– Я, я… Что случилось?
– Ничего особенного… Очень хочу вас видеть.
– Что же, заходите ко мне.
– Неудобно. Лучше вы…
– Скажите куда, – прервал его Моллер. – Я приду.
– Жду около аптеки, напротив трамвайной остановки.
– Бегу.
Никита Родионович отошел от аптеки и встретил Моллера в начале квартала.
– Нужна ваша помощь, – не желая тратить времени на болтовню, начал Никита Родионович. – Вы знаете, где кирпичный завод?
– Конечно, знаю. Зачем он вам понадобился?
– Мне лично он не нужен… Там, на заводе, сейчас Грязнов и Ризаматов, и их надо как можно быстрее предупредить, что туда скоро пожалует Гуго Абих.
– Абих? На завод? – мгновенно оживился Моллер.
– Да-да.
– Один?
– Не знаю… Наша задача и будет состоять в том, чтобы выяснить, один он туда пожалует или с кем-нибудь и чем он там будет заниматься.
– И вы хотите…
– Не говорите так громко, – оборвал его Никита Родионович и тихо произнес: – Нужно, чтобы мы немедленно, не теряя ни минуты, пошли на завод. Надо встретить моих ребят, предупредить их и выследить Абиха. Я подожду у входа на завод, а вы пройдете к ним. Согласны?
– Бежим… Понятно… Спасибо за сообщение.
Глухими переулками они направились к заводу.
