Сама Астрид не боялась этого экзамена. Она прекрасно научилась владеть своей телепортацией. Когда ее способность только проявилась, Астрид могла телепортировать разве что небольшие вещи. Но когда у обоих близнецов обнаружились способности, отец немедля нанял для них человека, который учил их совладать со своими способностями. Конечно, большинство занятий Астрид проводила, влюбленно пялясь на их симпатичного репетитора, который осторожно избегал ее подростковой влюбленности, но и она смогла чему-то научиться.
Со временем, она научилась телепортировать себя, а потом людей, а потом и телепортироваться сама с людьми. И два единственных ограничения, которые сейчас Астрид раздражали — это ужасная энергозатратность телепортации и возможность телепортировать людей только туда, где она бывала сама. Ей было бы невероятно приятно отправить братца куда-нибудь в Нецах, но увы, ее способности были ограничены ее немногочисленными путешествиями в области Клофорда.
В отличие от нее, Мартин был прилежным учеником у Стефана Брандта. Его звуковые волны со временем смогли не только уничтожать вещи и громить все вокруг, но и филигранно нарушать вестибулярный аппарат у людей или ненадолго лишать их слуха, если волны применять аккуратно и прицельно. Астрид это невероятно раздражало, ведь невидимые для глаз звуковые волны брата то и дело доставали ее в общественных местах, выводя из себя. Она могла лишь бессильно злиться, видя подлые глаза братца.
Впрочем, иногда, глядя на своих однокурсников, Астрид понимала, что ее уровень контроля еще довольно хорош. Леона, владеющая телекинезом, совершенно не могла им управлять — вещи вокруг нее то летали хаотично, то совершенно отказывались подниматься, то ломались под напряжением. А стоило ей вдруг вспылить (что было лишь раз), как все столы вокруг разлетелись, усыпав пол кучей щепок. Спасибо иересс Тесскрет, что никто из студентов не пострадал, — преподаватель, умеющий ставить защитные барьеры, оказался весьма кстати в этой ситуации.
Правда, это был единственный плюс в преподавательнице истории и мифологии. В остальном же Жасмин Тесскрет оказалась ужасно занудной и требовательной, мелочной и придирчивой к деталям. Она заставляла учеников зубрить свой предмет так, словно от этого зависела их жизнь. Иногда Астрид казалось, что даже если ее разбудят в ночи, она сможет без запинки перечислить все три десятка животных, элементы которых изображают в кетерских статуях Мудрого Бета. Или пересказать все пять сотен Темных веков, произошедших после подлого убийства Лучезарного Реша Хитрым Айном.
Сложнее, чем получить удовлетворительную оценку у Жасмин Тесскрет, было только сдать домашнее задание по мировой литературе и искусству у старушки Аннунчиаты Монтанари. Строго говоря, она еще не была пожилой, и называть ее старушкой было бы неуважением, но такой ворчливой и брюзжащей женщины Астрид еще не встречала. Хоть иересс Монтанари и выглядела для своих пятидесяти лет очень даже неплохо — держала прямую осанку, была тонкой, даже худощавой, как трость, красила свои седеющие волосы в строгий черный цвет и убирала в практичный тугой пучок, — несмотря на всю ее внешнюю моложавость, по характеру она была отвратительной сумасшедшей старухой.
Ее, конечно, сложно было винить в этом — когда у тебя абсолютная память и ты помнишь все, что когда-либо прочла или увидела, тут и тронуться мозгами немудрено. Иересс Монтанари часто ворчала по этому поводу на своих уроках, то и дело сводя разговор к своим воспоминаниям, в которых помнила абсолютно все, вплоть до цвета пуговиц на фраке у господина Акестуса Вальверди, когда они впервые встретились. Астрид любила слушать ее, когда Аннунчиата Монтанари отходила от темы урока и погружалась в воспоминания. Учитывая ее бурную молодость, там действительно было много интересных историй. Но вот сдавать ей что-то было нереальным — попробуй только ошибиться в дате или какой-то мелочи.
Собственно, эти трое — иересс Монтанари, иересс Тесскрет и тренер Торгильссон — стали одними из самых нелюбимых преподавателей у Астрид. Куда охотнее она ходила на занятия по верховой езде к добродушному дедушке Феликсу Палуху или на уроки этикета к ее обожаемой Мариниаре Фраунгофер. Даже занятия по географии и политике у мрачного йесодца с непроизносимой фамилией Стейднтоурссон оказались интересными, ведь Сверрир (он сам просил звать себя по имени, видя, как студенты мучают его фамилию) многое видел своими глазами.
Хоть он и выглядел довольно подтянутым мужчиной, пусть и не самым красивым, но жил на свете уже более полутора сотен лет. Как он оказался в Академии и начал обучать подростков, Сверрир не рассказывал, постоянно сводя этот разговор в шутку о том, что проиграл Вальверди-старшему спор. Тем не менее, о событиях прошлого столетия, о йесодско-ходской войне и о гражданских восстаниях в Йесоде студенты слушали от первого лица.
