Она могла бы просто падать в обморок, терять сознание или лежать без движения — это было бы логично, когда заканчивается энергия. Но нет, ее организм решил наказывать ее каждый раз пронзительными приступами судорожной боли во всех мышцах, что походило на приступ эпилепсии. Всего трижды за всю жизнь Астрид с этим сталкивалось и ни за что не хотела бы повторять это снова.
Но Ландер Вальверди терпеливо ждал. Он заверил ее, что был у мисс Лашанс до этого, так что будет готов ее подлечить, когда у Астрид снова будет приступ. Стиснув зубы, она принялась терпеливо перемещать туда-сюда огромное количество мячей в спортивном зале, где сейчас они были с директором вдвоем. Помимо того, чтобы израсходовать всю энергию, Астрид нужно было умудриться уследить за десятком мячей сразу и не дать им коснуться пола или ее самой.
Иер Вальверди явно забавлялся своей новой способностью — телекинезом, которую позаимствовал у Леоны. Он швырял в Астрид мячи, даже не шевеля пальцами, — одним лишь взглядом управлял предметами. Ему явно это было не впервой. Сколько же разных способностей прошло через него?
У Астрид закололо кончики пальцев, словно их протыкали сотнями мелких иголочек. А ведь это только начало — телепортировать небольшие мячи было куда проще, нежели телепортироваться самой. Но у Астрид уже сводило пальцы от их количества, а глаза слезились от напряжения, пытаясь уследить за каждым из них.
— Хорошо, молодец! — Мячи замерли в воздухе, словно ожидая следующего указа. — А теперь сама старайся телепортироваться по залу, не давая мячам коснуться тебя.
Астрид даже не успела перевести дух, когда над ее ухом просвистел первый мяч. Недовольно сморщившись, она начала телепортироваться. А иер Вальверди хорош. Он явно понимает, что телепортация ее самой отнимает гораздо больше энергии, чем телепортация предметов. И начал с малого, чтобы успеть занять ее чем-то еще помимо пустого растрачивания энергии.
Каждая телепортация рассеивала внимание Астрид, погружая на мгновение в вязкий плотный кисель все ее существование, чтобы выплюнуть ее в другом месте зала. Раньше для телепортации Астрид требовалось три-пять минут, но сейчас хватало и тридцати секунд. Но из-за постоянных перемещений сознание в голове превращалось в кашу, не успевая вслед за ней. Сфокусировав свое зрение на максимум, Астрид телепортировалась почти ежеминутно, пока не почувствовала судорогу в ноге. Она споткнулась, и над ее головой просвистел мяч.
— Еще! — услышала она. — Это еще не все, телепортируйся дальше!
Ей в спину прилетел мяч, и Астрид недовольно стиснула зубы. Еще одна телепортация — пальцы рук неприятно задрожали, отдаваясь вибрацией, словно брат пустил свои звуковые волны через них. Через силу Астрид телепортировалась снова — ноги подкосились, и она рухнула на колени.
— Еще!
Сглатывая подступающий ком в горле, Астрид телепортировалась в угол, случайно задев стойку с мягкими матами для самообороны, которая чуть не навернулась прямо на нее. И уже чувствуя, как подступает к горлу знакомая тошнота, телепортировалась в последний раз за спину Вальверди. В глазах потемнело, все тело пронзила знакомая боль, отвратительно ноющая и отдающаяся звоном в ушах и уколами миллионов иголок, пронзающих мышцы.
Всего через пару мгновений, длящихся ужасно долго, Астрид почувствовала внезапное облегчение, теплом разливающееся от рук по всему телу. Приоткрыв зажмуренные глаза, она увидела иера Вальверди, который сидел на коленях рядом с ней и держал ее за руку. Он ободряюще улыбнулся, похвалил ее за старания и велел не шевелиться, пока он не закончит.
Пожалуй, теперь Астрид могла понять старшекурсников, которые готовы были лбы себе расшибать, чтобы мисс Лашанс лечила их. Это действительно приятно, когда боль отступает, словно выгоняемая струящимся по венам теплым медом, исцеляющим все сразу. Да еще и когда за руку тебя держит красавчик директор.
Астрид вдруг подумала, что у Вальверди могла сохраниться способность читать мысли от кого-нибудь, и она чуть не выдернула руку, но директор крепко ее держал. Наигранно нахмурившись и поцокав языком, он еще раз велел не шевелиться. По его лицу, вечно добродушному и улыбчивому, совершенно было непонятно, о чем Ландер Вальверди думает и что он знает.
Когда Астрид, уже полностью восстановившаяся, но измученная занятием, уже собиралась уходить, директор вдруг окликнул ее.
— Скажи, Бертельсен, почему на тебя наложены отводящие чары?
Она во все глаза уставилась на Вальверди, замерев на месте. Откуда он узнал? Разве могло быть таким совпадением, чтобы у него были способности от ее мастерицы? И что она теперь должна была ему ответить? Рассказать правду?
— Откуда вы…
— Откуда знаю? Забыла, что Брэкет владеет иллюзиями? Он, конечно, еще не научился распознавать способности и чары, схожие с его иллюзиями, но я уже сталкивался с этим прежде.
