— Но отец, — она не сразу смогла совладать с голосом, и он прозвучал мышиным писком. Откашлявшись, Астрид повторила решительнее: — Но отец! Я не хочу выходить замуж за незнакомца. Почему ты так торопишься с моим замужеством?
— Ну почему же незнакомца? Ты же сама писала, что Лектор Уэлс ухаживает за тобой, и ты весьма благосклонна к нему. Его отец давно предлагал мне коммерческую сделку, так что мы выгодно скрепим ее еще и вашим браком.
Неприятный писк в ушах перешел на ультразвук. Не моргая Астрид смотрела на отца, изо всех сил надеясь, что он шутит. Вдруг он сейчас рассмеется и махнет рукой? Скажет: «Видела бы ты свое лицо!»
Но Йоэн Бертельсен никогда не смеялся. И не шутил. Вылетающее из его уст имя Лектора Уэлса вгрызлось в кожу, словно паразит. Астрид была готова поклясться, что даже видит знакомую мерзкую ухмылочку у этой твари. Глаза заслезились, напоминая, что было бы неплохо моргнуть. Часто захлопав ресницами, чтобы прогнать набежавшие слезы, Астрид изо всех сил впилась пальцами в плотную ткань платья. Та готова была затрещать под давлением, но Астрид было все равно. С ужасающим осознанием она вдруг поняла, что не написала матери о своем разрыве с Уэлсом. Она не написала о том, что тот пытался сделать с ней и как Мартин вступился за нее. Родители думали, что они с Лектором до сих пор вместе и обручили их без ее спроса.
Мерзкий липкий страх потными холодными ручками проник под ворот платья сползая вниз по спине. Нет. Ни за что. Она не выйдет за Уэлса! Даже если ей придется принять обет вечного молчания Самех или стать невестой Отшельника, даже если сам Реш попросит ее об этом или Созерцатель Шин пригрозит уничтожением без перерождения. Ни за что!
— Отец, — ее голос предательски задрожал, но Астрид нашла в себе силы все-таки ответить твердо. — Лектор Уэлс не тот, за кого себя выдает. Он… Пытался напасть на меня. Ударил, разбил лицо. И потом подрался с Мартином, который вступился за меня. Лектор хотел лишь переспать со мной, не более.
Несмотря на то, что каждое слово, вызывающее болезненные воспоминания, давалось с трудом, Астрид вложила в них всю свою настойчивость и надежду на понимание. Какой отец отдаст свою дочь тому, кто пытался ее обесчестить? Но все, что услышала она, было:
— И что?
Пальцы предательски задрожали, а в легких закончился воздух. Не веря своим глазам, Астрид смотрела на отца, на чьем лице не дрогнул ни один мускул от ее слов. Слова отказывались складываться в вопросы, лишь больно били изнутри по ребрам. Хотелось просто закричать в лицо отцу. Завизжать, заплакать, устроить истерику, которая бушевала у нее внутри. Но все, что она могла, это молча наблюдать, как отец берет свою ручку и возвращается к записям, ясно давая понять, что разговор окончен.
— Ты не можешь так со мной поступить, — Астрид не узнала свой голос, шепчущий эти слезные слова, полные жгучей обиды. И она повторила их громче, уже наполнив свой голос злостью, что бурлила внутри, наполняя всю ее жаром праведного гнева: — Ты не можешь так поступить!
Отец поднял на нее удивленный взгляд и нахмурился, недовольный ее поведением. Но Астрид уже было не остановить. Она чувствовала, как противный комок, застрявший в горле с самого начала разговора, оборачивается неудержимой лавой, выплескивая обиду, а раскрасневшиеся от гнева щеки прочерчивают влажные полосы слез.
— Почему? Почему ты так ненавидишь меня, отец? Зачем заставляешь выходить за него?!
— Астрид, — угрожающе тихо произнес он, приподнимаясь со своего места и опираясь на стол.
Но прорвавшийся сквозь многолетнюю плотину молчания водопад скопившихся обид уже было не остановить.
— Это все потому что я девочка, да? Я мешаюсь тебе! Ты просто хочешь сплавить меня из дома как можно быстрее, ведь так?
— ДА.
Хлестким ударом прозвучало это слово, произнесенное отрезвляюще громким отцовским голосом, сорвавшимся на крик. Сквозь пелену слез Астрид увидела, как он ударил кулаком по столу, и невольно дернулась назад, к двери, встретив полный злобы взгляд отца.
— Ты совершенно бесполезная глупая девчонка, единственная польза от которой — это брак по расчету с моим партнером! И если ты даже этого сделать не можешь, то зачем мы вообще тебя покупали?
Астрид наткнулась спиной на дверь и замерла, во все глаза глядя на отца. До ее мозга, напуганного его яростным видом, не сразу дошел смысл его слов. А когда дошел, ноги Астрид подкосились, и ей пришлось схватиться за ручку двери, чтобы не упасть. Она во все глаза смотрела на отца, на чьем лице на секунду промелькнули сожаление и досада из-за своего срыва, которые тут же скрылись за маской безразличия. Пригладив выбившийся седой локон, он опустился на стул и вновь взял ручку, возвращаясь к своим записям. В комнате повисла оглушительно звонкая тишина, прерванная судорожным вдохом Астрид, которая только спустя несколько мгновений вспомнила, что нужно дышать.
