Не веря тому, что только что услышала, она прокручивала в голове последнюю фразу отца вновь и вновь. Даже его слова о том, что она глупая и бесполезная, сейчас не имели значения. И кажется, вдруг вся ее жизнь обрела смысл в одном дурацком слове, брошенном отцом в запале.
— Покупали?
Молчание отца впервые было не только тревожным, но и безумно тягостным и раздражающим. Сердце Астрид успело пропустить сотню ударов, то замедляясь, то ускоряя бег, но мысли в голове вдруг резко прояснились. Одно слово вдруг превратилось в теплую тряпку, стершую морозный узор на окне и позволившую взглянуть на прежде недоступную ей картину. Но маленькая девочка внутри нее билась в истерике, швыряя эту тряпку и забиваясь в угол, изо всех сил отрицая очевидное.
Понимая, что ей уже совершенно нечего терять, Астрид отлепилась от двери и подошла к столу отца. Впервые она нависала над ним, не боясь быть осужденной или ударенной за неуважение. Сам в глубине души испуганный своим внезапным проявлением злости, отец лишь мельком взглянул на ее пальцы, вцепившиеся в край столешницы. Она с такой силой сжала ее, что костяшки и ногти побелели от напряжения.
— Что ты имеешь в виду, отец? — ее собственный голос изменился до неузнаваемости.
Точнее нет. Он стал болезненно похожим на голос главы их семейства — холодный как сталь, тихий, но властный и не терпящий возражения. В нем появилась та сила, которую всю свою жизнь Астрид скрывала под образом милой младшей сестренки-близнеца — той самой роли, которую для нее отвели Бертельсены.
Впрочем, Йоэна Бертельсена было не пронять. Подняв на нее свои ледяные, почти прозрачные светло-голубые глаза, он ясно взглядом дал понять, что не собирается отвечать на ее вопросы. И в этом противоборстве взглядов Астрид проиграла, смешавшись от страха, который неосознанно с детства вселяли в нее эти глаза. Пока ее мозг лихорадочно придумывал варианты дальнейшего развития событий, отец — если его еще можно было так назвать — сам подал ей идею:
— Спроси у матери. А сейчас вон из кабинета. Мне нужно поговорить с сыном.
Мать. Сын. Каждое упоминание родственных связей оставляло на кровоточащем сердце Астрид новую глубокую рану. Еще пару минут она, не моргая, смотрела на отца, который вернулся к своей рутине, давая понять, что разговор окончен. И тогда Астрид сделала то, что давно мечтала. Она воскликнула: «Прекрасно! Так и сделаю!», зло ударила кулаком по столу и вихрем выбежала из комнаты, чуть не сбив в приемной с ног Мартина.
— Астрид? — удивленно окликнул он ее, делая пару шагов вслед, но голос отца остановил его, потребовав зайти в кабинет.
Запыхавшаяся от незаконного в этих стенах бега, Астрид с силой распахнула дверь в комнату матери. В комнату Каролины Бертельсен, которую она называла матерью всю свою жизнь. Ту, чью любовь она так отчаянно желала получить и не понимала, что делает не так. Ответ ведь лежал на поверхности всю ее жизнь. Все ее сомнения, страхи и подозрения оказались правдой. Но как… Как близнецы могли оказаться… не родными? За те несколько минут, которые Астрид пересекала особняк, забыв, что может воспользоваться телепортацией, она так и не поняла, с какого вопроса лучше начать. А потому вошла в комнату осторожно, словно боясь спугнуть висящую там тягостную тишину и Каролину, примостившуюся в кресле-качалке у камина в углу комнаты.
В материнской комнате Астрид бывала чаще, но никогда не выносила из нее счастливых или теплых воспоминаний. Ее мать всегда была с ней холодна как серый гранитный камень, облицовывающий ее комнату и совершенно не сохраняющий тепла. Огромная кровать с темным тяжелым балдахином, который всегда был закрыт, занимала большую часть комнаты. Чаще всего Каролина вязала в кресле, читала у окна или спала, мучимая частыми головными болями.
И сейчас Каролина сидела у камина с нетронутым вязанием на коленях. Взгляд ее, потухший и отсутствующий, наблюдал за пляшущими языками огня.
Вдруг потерявшая весь свой запал, злость и обиду, Астрид медленно подошла и опустилась прямо на пушистый ковер у ног ее матери. Та безучастно перевела взгляд на лицо дочери и тут же вернула его обратно к огню, который занимал ее больше.
— Это правда? — после недолгого молчания осмелилась спросить Астрид. — Я не твоя дочь?
На секунду во взгляде Каролины промелькнуло удивление, тут же сменившееся облегчением. Она откинулась на спинку и кивнула, переводя испытующий взгляд на Астрид, которая почти физически ощущала как по кусочкам крошится все ее существование. Извечная строгость. Любовь к Мартину и отсутствие таковой к ней. Зеленые глаза. Походы к мисс Келли. Вечное шпыняние. Нежелание выводить дочь в свет. Уход отца с многообещающей государственной службы. Отсутствие интереса прессы, несмотря на их редкое с Мартином совпадение — оба близнеца со сверхсилами. Отчужденность семьи от остальных аристократов. «Не так уж вы и похожи, несли присмотреться», — брошенные Аланом слова после их двухмесячного знакомства. Ее чувства к Мартину, которые она пыталась задавить, считая неправильными.
