Ещё во время опришни нашёл чудесным образом в Александровке тайник. Во сне явилась матушка Елена, прошептала, что надо-де простучать стены на чёрной лестнице: там, подальше от разных загребущих рук, она велела замуровать одну сверкательную вещицу, цены не имеющую.
Проснувшись после вещей дрёмы, поручил верному мастеру простукать стены. Полое место с тайником было найдено, но мастера пришлось отдать Малюте, ибо невозможно было оставить его жить с такой тайной на сердце. Мастер был умерщвлён быстро и без мук, его жене выплачено солидное пособие, а дети приняты в слуги при дворе.
В тайнике обнаружилась коробушка, в ней – красный лал-рубин с куриное яйцо на золотой цепи, а по бокам – ещё по три алейших лала.
Припомнилось не раз слышанное в детстве, как матушка Елена с дядькой Михайло о каком-то басурманском лале чуть не до драки препирались: дядька орал, где лал, а матушка божилась, что в казне покойного мужа Василия никакого такого лала не было, а если и был, то украден, сгинул, пропал, она его и не видела. На самом же деле камень был ею запрятан. Эх, видно, у нас на роду написано из-за камней ссориться! Дед Иван из-за даренья в неверные руки жемчужного ожерелья бабушку Софьюшку чуть со свету не сжил, а всю её родню из Московии изгнал!
На лале были гравировки неведомых письмён. Самолично списал сии письмена. Выяснил обиняком, что это – единственный на свете камень с надписью, зовётся рубин Тимур-ленга, по имени великого эмира Тимура Тамерлана. Камень был найден и огранён лет тыщу назад, спервоначалу принадлежал индийским махараджам, потом попал к Тимуру со всей Индией в придачу. Был всегда при нём, но однажды странным образом исчез.
Окольным обиходом, от старых бояр, было дальше узнано, что сей рубин оказался в московской казне. Кто-то утверждал, что камень был выигран у Тамерлана в тавлу. А кое-кто шептал, что был отдан Тамерланом московским князьям в обмен на две тысячи белокурых красавиц…
Как бы то ни было, его, Ивана, этот камень чем-то отталкивал – никогда его не носил, хотя с детства любил наряжаться и примерять на себя самоцветы и золото. Возможно, виной тому – наставления волхвов, учивших, что драгоценный камень должен быть чист и прозрачен, а если на нём царапины, гравировка или, того хуже, басурманские письмена, то волшебная сила из него через эти раны и шрамы ушла, а бесовская вселилась, превратив в простую булыгу, даже хуже булыги, ибо беси в простые камни не лезут – чего им там делать? Беси лезут в дорогие, блистательные камни, чтоб к их хозяевам, сильным да богатым, поближе оказаться – ведь такими крутить-вертеть куда как выгодней и занятнее, чем дураками-бедняками! Недаром жиды говорят: «Главное, не самому иметь богатства, а иметь власть над теми, у кого они есть». Пусть теперь сей лал хорошему послужит – сменять его на Кудеяра! Если Тимур отдал рубин за две тысячи дев, то неужели Гирей не отдаст мне за него одного-единого человека – Кудеяра?
И разве первый раз золото и камни на людей меняются? Вот сын покойного османского султана Сулеймана, Баязид, бежал от гнева отца в Персиду, к шаханшаху Тахмаспу Сефевиду, жил там припеваючи с семьёй, а через два года Сулейман выкупил его за четыреста тысяч золотых и тут же на границе казнил вместе с пятью сыновьями.
О Господи! Научи, что делать! Как седок наступает ногой на шею верблюда, чтобы тот опустился на колени, так и Ты время от времени кладёшь мне на загривок свою мощную длань, пригибаешь к земле, испытуешь, пробуешь! А я не ропщу! Нет, не ропщу! Я с радостью принимаю всё, ибо лучше тяжёлое Богово принять, чем лёгким сатанинским наслаждаться!
Сон начал морить его. В голове сметалось в кучу и тягучая ругань Клопа, и визги юрода, и наглый Габор-наёмник в шлеме с пером. И серебряная птаха, алыми глазами вперяясь, перья встопорщив и хохол распустив, всё взлететь пытается, но не суждено ей оторваться от каменной ветви и воспарить в небеса, где века текут в покойной тишине, без мук и скорби.
Был уверен, что камень поможет ему добыть Кудеяра. И заснул в счастливых мыслях, что не только в жизни, но даже в усыпальнице должен быть не токмо вход, но и выход. На всякий случай. И если султан выкупил сына с внуками и в тот же час казнил их, то я брата выкуплю – а там как Господь подскажет. Он – Решатель.
Слуги были довольны, что Клоп не остался ночевать во дворце, а убрался в слободу к своей бабе. Клопа все боялись. Прошке не раз попадало от него: и в детстве, и потом лупцевал нещадно. Но зачем он приехал? Зачем вызван царём? Не задумал ли государь что-нибудь с царицей Анюшей после этих дырок? Не по её ли душу явился? Клопово появление никогда не предвещало ничего хорошего!
Ониська не понимал, в чём тут дело: где Клоп – и где царица? – но Прошка по пути в печатню втолковал ему, что эта докука с проторочами так просто не закончится: раз царь на царицу Анюшу взъелся, подозрения заимел – всё, пиши пропало, грядёт опала!
