Иванов Наумко, Иванов
Неверной, Иванов Невзор,
Иванов Неклюдко, Иванов
Неупокой, Иванов Олёша
(«По 13 рублёв»), Иванов
Олёша («Скатертники»),
Иванов Омельян, Иванов
Онанья, Иванов Ондрюша
(«Подключники»), Иванов
Ондрюша («Сторожи
постелные»), Иванов Ондрюша
(«Сторожи царевичевы»),
Иванов Онисим, Иванов
Ортюша, Иванов Осипко,
Иванов Офоня, Иванов Полуня,
Иванов Стахей, Иванов
Степанко, Иванов Судок, Иванов
Терентей, Иванов Тишка,
Иванов Тренка, Иванов Устинко,
Иванов Федка, Иванов Фетко
(«По 2 рубля с четью»), Иванов
Фетко («Сторожи»), Иванов
Шарап, Иванов Юмшан, Иванов
Юшко, Иванов Якимко, Иванов
Якушко, Ивановы дети: Василей,
Данило, Ондрей, Ивашев Ивашко
Ильин сын, Ивашев Игнатко,
Ивашов Шестак, Иверенев
Васка, Игнатьев Митка, Игнатьев
Игнатей, Игнатьев Мартын,
Игнатьев Подунай Митка,
Игнатьев Юшка, Игнатьев
Яков, Игнумнов Онтонко
Фёдоров, Иевлев Иванко, Иевлев
Корнилко, Иевлев Олёша, Иевлев
Паня, Иевлев Степанко, Иевлев
Фефилко Васильев сын, Извеков
Гневаш Яковлев сын, Извеков
Гриша Иванов сын, Извеков Иван
Болшой Петров сын, Извеков
Олёша Петров сын, Извеков
Ондрей Яковлев сын, Извеков
Улан Захарьин сын, Извекова
Петровы дети – Иванец, Сенка,
Ильин Данилко, Ильин Петелка,
Ильин Федко, Ильин Шарапко,
Ильин Широкий, Инюшин
Ивашко Фёдоров, Исаев Ивашко
Васильев, Исаев Муратко
Русинов сын, Искренской
Михайло, Искренской Ондрюша,
Истленъев Казарин…
Синодик Опальных Царя
Новгородское «дело», список 1:
Новоторжцев: Салмана Глухово,
Рудака, Богдана, Григория,
Шарапа, Мисюру Берновых,
Осипа, Ивана Глуховых.
По малютинским новгородским
посылкам отделано
1490 человек новгородцев,
из пищали отделано 15
человек: Данила с женою
и с детьми, Ивана, Стефана
Фуниковых, Ивана Бурово
Чермазова, Ивана Великово,
Михаиле, Ивана Павлиновых,
Михайлова жена Мазилова
с двумя дочерьми да с двумя
сынами, попа Филиппова сына
Благовещенсково Якова Змиева,
Ивана Извекова. Матфея
Бухарина с сыном, Алексея
Саурова, Козму, человека
его, Романа Назариева сына
Дубровского, Фёдора Безсонова,
Левонтия Мусырьского, Сарыча
Савурова, Матрёну Потякову,
Молчана Григорьева новгородца
подъячего, Андрея Горитьского
литвина.
«Дело» боярина В. Д. Данилова:
Василия Дмитриевича Данилова,
Андрея Безсонова дьякона,
Васильевых людей Дмитриевых
два немчина – Максима-
литвина, Ропа-немчина.
Козьминых людей Румянцова
Третяка, Третяка, Михаила
Романовых, Третяка Малечкова,
племянника Румянцова,
Третьяка-ляха, да новгородцов:
архиепископля сына боярского,
Третьяка Пешкова, Шишку
Чертовского, Василия Сысоева,
Никиту Чертовского, Андрея
Паюсова, Ивана, Прокофя,
Меншово, Ивана Паюсовых,
дияка Юрия Сидорова, Василия
Хвостова, Ивана Сысоева княж
Владимирова сына боярского,
Егоря Бортенева, Алексея
Неелова, дьяка Иону Юрьева,
Стефана Оплечюева, Семёна
Паюсова, Григория, Алферия
Безсоновых, князя Бориса
Глебова Засекина, Андрея
Мусырского, Бориса Лаптева,
Роусина Перфурова, Дениса,
Меньшика Кондовуровых,
Андрея Воронова, Постника,
Третяка, Матфея, Соурянина
Ивановых, Григоря Паюсовых,
Постника Сысоева, владыки
Тверского подключника Богдана
Иванова, Фёдора Марьина,
Тоутыша Палицына, Михаила
Бровцына, Григория Цыплетева,
Рудакова брата Пятого
Перфирьева, Меншово, Андрея
Оникиевых.
…За окнами постукивает ледяной дождичек.
Он – один, мал, беспомощен – разбужен неясным шумом, вылез из постелей. Идёт через палаты, минует одну, другую, а свет из-под новых дверей всё ярче, всё мощней. Вот, распахнув последнюю дверь, видит: по огромному залу шандалы с горящими свечами расставлены, посреди стол с гнутыми львиными лапами, на столе – гробина. В ней – мёртвый батюшка Василий, руки на груди сложены, редкие власы назад зачёсаны, а во лбу вместо венчика – гвоздь золотой вбит! А руки у батюшки волосасты и когтисты! А по мёртвому лицу слизни ползают!
В ужасе кинулся бежать назад. Мечется туда и сюда, как рыба в садке, а выхода нет. И окна в палатах замурованы, только одно, чистое, блестит разноликой слюдой. Туда!
Кое-как, разбив ногой окно, выглянул. Вот откуда шум! Да это он в Кремле! На стенах стрельцы с палашами торчат, знаки факелами подают. Люди под стенами снуют, нарядный люд ходит – то ли праздник, то ли ярмарка. Всё лотками уставлено, а на них чего только нет! Петушки сладкие, кренделя, калачи… Крики:
– Ай да пироги, только зубы береги! С сахарным примесом, в полпуда весом!
– Блины, блины! Сочны, молочны, крупитчаты, рассыпчаты!
Дальше – заячьи шкурки, железная рухлядь – скобы, подковы, скребки, уздечки. На прилавках – щепетильный товар: иголки, булавки, заколы, пугвы, тесьма, лента, «кому мыльце – умыть рыльце?». Где-то ходи узкоглазые сидят, снадобьями торгуют, длинные косы оглаживая. Квасники разносят своё:
– Вот квас – в самый раз! Пробки рвёт, дым идёт – запыпыривай!
Рыбники из ряда кричат, что сёмги пуд – сорок копеек тут! Селёдками за хвосты в воздухе потряхивают:
– Бери – не хочу, на полушку проглочу! Сам ловил, сам солил!
