Захира была вынуждена справляться сама, и она справилась, слишком рано поняв, что ни на кого не может полагаться, рассчитывать можно лишь на себя. Так было проще, меньше места оставалось для ошибок. Меньше шансов испытать боль и разочарование.
Ее так захватили горькие воспоминания, что она не сразу поняла, что Себастьян приблизился к ней и опустил теплую ладонь ей на руку.
— Иди сюда. Становись рядом.
Она слегка отстранилась и помотала головой.
— Я предпочту остаться на безопасном расстоянии.
— От края или от меня? — спросил он с плутовской улыбкой. — Давай же, Захира. Тут нечего бояться.
Внезапно она встретилась с ним глазами. Кажется, он уже говорил ей именно эти слова? Возможно, недавно, и нескольких часов еще не прошло? Она была уверена, что он их говорил, что она слышала, как он мягко шепчет эти слова ей в ухо, и его дыхание согревает ее кожу, успокаивая, соблазняя…
Захира встряхнулась, возвращаясь в реальность, к его нынешнему предложению, и вскинула подбородок, глядя прямо ему в глаза.
— Я ничего не боюсь, милорд.
Его взгляд говорил, что он так не считает, и все же он согласно склонил голову.
— Тогда идите, миледи.
Она не стала больше возражать и позволила Себастьяну взять ее за руку и подвести на край, перед ним, так, чтобы носки ее сандалий оказались в нескольких дюймах от глубокого обрыва. Сердце тут же бешено заколотилось в груди, каждый мускул напрягся от близости опасной высоты и абсолютного восхищения открывшимся видом.
С этой точки Ашкелон был чудом для глаз, парадоксом, одновременно огромным и миниатюрным. Словно огромная чаша, город широкой дугой открывался морю, храня в себе густую застройку зданий, улиц, парков, святых мест. Плоские черепичные крыши разной высоты тянулись во всех направлениях, как гигантская лестница без начала и конца. Люди внизу были похожи на муравьев: маленькие колонии заполонили рынки и общие площади, звук разговоров смешивался и поднимался над городом, как бесконечный прилив жизни.
Захира вбирала новые образы и звуки, чувствуя, что будто зависла над ними, как орел, обнявший крыльями ветер. Она не боялась падения ни секунды, сильная рука Себастьяна обнимала ее за талию, и надежное тепло его тела за спиной обещало защитить ее от всей возможной опасности.
И хотя ее безмерно беспокоило это признание, она не могла не заметить, как легко он прижал ее к себе, как естественно ощущались прикосновение его тела, объятия его рук. Его дыхание шевелило тонкие волоски на ее шее, и на миг она закрыла глаза, представляя, что оба они летят, парят в облаках, вместе, оставив все проблемы тем, кто прикован к миру внизу.
— Вот видишь? Ты можешь мне доверять, — проговорил Себастьян совсем рядом с ее ухом, и низкий рокот его голоса послал трепет волнения к самому ее сердцу. Он хихикнул, прекрасно осознавая этот эффект, но когда заговорил, его тон был предельно серьезен.
— Но остается вопрос, Захира, могу ли я доверять тебе?
Она потрясенно вздохнула.
— М-милорд?
— Не хочешь рассказать мне, что произошло в тот день в мечети?
Она попробовала отстраниться, но его хватка была железной.
— Происшедшее вчера было ужасной трагедией, милорд. Я предпочла бы об этом не думать.
— Тогда подумай об этом в последний раз, и я больше никогда не потревожу тебя вопросами.
Он явно не собирался отступать, пока не получит от нее удовлетворительного ответа.
— Что вы хотите узнать? Все произошло так быстро, что я не уверена, смогу ли многое вспомнить, — продолжала она, вцепившись пальцами в руку, которая сковала ее между телом Себастьяна и смертоносным краем крыши. Она была в западне, слишком близко к обрыву. И слишком боялась силы этого мужчины, который делал ее совершенно беспомощной. — Прошу! — задохнулась она. — Я не могу так думать. Отпустите меня, умоляю!
Он хмыкнул с сомнением и развернул ее, унося от края. Она больше не нависала над двором, но если она считала, что со стороны крыши окажется в безопасности, она жестоко ошибалась. Теперь Себастьян смотрел на нее, его мощное тело и огненный взгляд заставляли ее пятиться к стене дворца, давили и не оставляли возможности сбежать от его вопросов и его присутствия.
— В Англии, миледи, — сказал он ей очень спокойно, обнимая ладонями ее виски, — когда вассал ищет защиты у лорда, он предлагает в ответ клятву верности, клянется в том, что будет ценить доверие лорда превыше всего. Эта клятва священна — как обеты, что даются в браке, — и в обмен на это доверие лорд клянется заботиться о своих вассалах, охранять их собственной кровью и потом. Даже ценой собственной жизни.
Ей очень хотелось фыркнуть и возразить, но голос отказывался ей подчиняться. Он прозвучал, как мольба.
— Клятвы мусульман не менее строги, чем клятвы франков, милорд.
Он вскинул брови.
— Рад это слышать, потому что хочу услышать клятву от вас, миледи. Здесь и сейчас. Вы скажете мне всю правду. Что произошло вчера днем? Вы встретили кого-то в мечети — мужчину. Я хочу, чтобы вы мне его назвали.
