По его молчанию она поняла, что он не до конца ей поверил, но он все же крепко ее обнимал и не отходил от нее весь остаток дня и весь обратный путь до Ашкелона, куда они отправились в ту ночь. Путешествие прошло, к ее сожалению, под внимательными взглядами нескольких десятков франкских рыцарей и возвращавшегося с ними короля.
Захире снился плохой сон. Нет, куда хуже, еще один жуткий кошмар, понял Себастьян, обнимая ее тело в своей постели, во дворце Ашкелона. Она была вымотана восьмичасовым путешествием, засыпала верхом на лошади, пока Себастьян в конце концов не посадил ее на своего боевого коня, чтобы придерживать по пути. Тогда она тоже спала беспокойно.
Что-то тревожило ее еще с Дарума, однако она, казалось, полна решимости скрывать это от него. Себастьян видел откровенные взгляды, которые бросал на нее король по пути, и ему не пришлось долго гадать о причине ее беспокойства. Она приглянулась Ричарду. Себастьян свирепел при одной мысли об этом. Он провел немало времени со своим королем на поле боя; он знал, каким безжалостным — и каким целеустремленным — может быть Львиное Сердце в порыве получить желаемое.
Но в вопросе, в котором он не слишком доверял королю, он полностью доверял Захире. И знал, что она поверила ему, когда он обещал ее защитить.
Себастьян чувствовал груз этого обещания сейчас, когда она лежала, как беспомощный ребенок, в его объятиях, борясь и сражаясь с врагом, которого он даже не видел. Она шептала что-то по-арабски, тихо и неразборчиво. Она стонала, ее дыхание было частым и неровным, таким быстрым, что легкие с трудом выдерживали нагрузку. Себастьян пытался ее успокоить, но она была слишком далеко, полностью во власти демонов, которые мучили ее во сне.
— Не-е-ет, — судорожно всхлипнула она. — Нет, не ее…. не мою Джиллиан…
Кровь Христова, и вот опять, это английское имя, которое Захира и раньше выкрикивала во сне. Имя, которое, как она клялась, ничего для нее не значит.
Джиллиан.
И хотя он не мог не гадать, в чем еще она может проговориться, если он позволит кошмару дойти до конца, Себастьян был не в силах вынести ее страданий.
— Захира, — сказал он, убирая спутавшиеся волосы с ее влажного лба. — Захира, все хорошо. Это просто сон. — Он прикоснулся к ее плечу и слегка потряс. — Просыпайся, любимая. Ты в безопасности.
— Не-е-ет, — вскрикнула она, все еще охваченная тенью ужаса. Забилась под покрывалом, яростно сопротивляясь ему, царапая его руку, которая все еще обнимала ее за талию. Ее голос оборвался пронзительным резким вскриком. — О Боже, нет. Отпустите меня! Отпустите меня!
Она сбросила его руку и в панике выскочила из постели, внезапно полностью проснувшись. С безумными глазами, прижав к губам дрожащую руку, она с неприкрытой болью взглянула на Себастьяна и босиком кинулась к распахнутым дверям балкона. Она схватилась за перила и глубоко вдохнула предрассветный воздух, ее маленькая фигурка дрожала, складки на синих пышных шальварах трепетали, как и ее ноги, от последствий невыносимо глубокого ужаса.
Некоторое время Себастьян мог лишь смотреть на нее, сидя голым на краю кровати. Рука горела там, где ее ногти располосовали кожу, ноги наверняка к утру покроются синяками от ее пинков. Она сражалась с ним, как дикое животное, обезумевшее и безрассудное в своем страхе. Словно тигрица, пытающаяся выбраться из охотничьей западни.
Теперь она стояла в другом конце комнаты, в звенящей тишине, и розово-золотые лучи рассветного солнца окутывали ее сияющим нимбом, как одного из ангелов господних. Никогда еще она не выглядела такой хрупкой, такой невинной, и Себастьян никогда еще не любил ее сильнее, чем в этот яркий момент.
Он поднялся с кровати и медленно подошел к ней. Захира судорожно выдохнула, когда он заключил ее в свои объятия. Она была холодной, ее одежда влажной из-за пережитого ужаса. Она не отпрянула от него, но ему больно было ощущать, насколько она неподвижна в кольце его рук, как она замерла, словно не зная, чего ожидать от него в следующий момент.
Себастьян с трудом узнавал себя. Он обнимал ее молча, прислушивался к ударам ее трепещущего сердца, ощущал, как его собственное глухо бьется у ее спины. Почувствовав, как слеза упала на его запястье, он поцеловал ее в макушку.
— Я не могу оставить тебя в таком состоянии, — прошептал он, не желая еще сильнее пугать ее, но стремясь узнать, что ее преследует. — Нам нужно поговорить об этом, Захира. Обо всем этом, здесь и сейчас. Ты должна рассказать, кто такая Джиллиан. Ты должна рассказать мне, что это имя значит для тебя, почему упоминание о нем приводит тебя в такой ужас.
Она тяжело сглотнула, и Себастьян ощутил, как она качает головой под его подбородком.
— Я не могу.
Он развернул ее лицом к себе. Ее щеки покраснели и намокли от слез, в серебристых глазах блестела невысказанная боль. Он нахмурился при виде этой боли от осознания, что она не разделит ее с ним, не позволит ему помочь с этим справиться.
— Захира, без искренности между нами ничего не получится. Ты не можешь этого не знать.
