Она притерлась к нему, глубоко вздохнула и прижалась щекой к его плечу, в то время как он нежно баюкал ее в объятиях.
— Что я чувствую? Я чувствую тепло наших тел, прижатых друг к другу, обнаженных и живых, — прошептала она, расслабляясь под покрывалом. — Я чувствую, как меня обнимают твои руки, такие теплые и сильные, такие надежные. Я чувствую, как наши сердца бьются в унисон, как наши ноги переплелись, словно мы единое целое.
— Да, — согласился он, целуя ее в лоб. — Здесь, вот так, есть только мы. И нет места разговорам о войне или о долге, когда мы с тобой вдвоем. Нет места ничему, кроме тебя и меня, и счастья, которое мы приносим друг другу.
Ее неподвижность беспокоила его, но не больше, чем печаль в ее тихом ответе.
— Вы можете обещать мне это, милорд?
Себастьян поймал ее за подбородок и мягко повернул к себе лицом. И склонился к ней, коснулся губами ее губ, медленно, чувственно целуя, пока им обоим хватало дыхания.
— Миледи, — сказал он. — Никогда еще я не давал такой искренней клятвы.
А затем он навис над ней и продолжил показывать, как глубока поистине его клятва.
Ночь умела сгладить режущую стальную кромку реальности, но рассвет оказался не таким мягким, как его темная сестра. Рассвет разбудил Себастьяна сразу же, первые бледные шепотки солнца вызвали его из объятий Захиры и вернули к роли офицера на службе у короля Англии. Лежа на боку, завернувшись в покрывала на скатке, которую они разделили, Захира наблюдала, как он умывается, одевается и вооружается, и проклинала новый день за то, что отнял у нее любимого и снова сделал его солдатом.
— Я ненадолго, — сказал он, застегивая широкую кожаную перевязь с мечом поверх туники. — Совещание с королем и другими офицерами займет пару часов, а затем мы начнем собираться в обратный путь к Ашкелону.
Она слабо улыбнулась, уже соскучившись по нему.
Его волосы были влажными и блестели от недавнего умывания, он пальцами расчесал чернильные пряди, убирая их со лба, а затем подошел к ней и опустился на колени у скатки. Прикосновение к ее щеке было нежным, а взгляд внимательным и любящим.
— Оставайся у палатки, пока я не вернусь, — посоветовал он. — Если к той поре тебе что-нибудь понадобится, зови Жослена. Он тебе поможет. — Он наклонился вперед, чтобы поцеловать ее. — Прошлая ночь была волшебной. И вы, моя леди, волшебны.
Захира покраснела от похвалы, живот затрепетал под атласной лаской его рта, от воспоминания о страсти, которую они разделили несколько часов назад. Ее тело устало, но желание, казалось, не знало границ. Она переплела с ним пальцы, поднесла его руку к губам и мягко поцеловала жесткие, сбитые костяшки его пальцев.
— Ты не можешь остаться? — спросила она, не отводя взгляда, и двинулась губами по его коже, коснулась языком ложбинки между пальцами. — Как бы мне хотелось моргнуть и очутиться снова в Ашкелоне… снова в твоей постели.
— Сегодня, — прорычал он, и его глаза потемнели, наблюдая за тем, как она дразнит его. Наконец, он со стоном сжал в руке ее пальцы и притянул ее ближе, в жадный поцелуй, от которого у Захиры закружилась голова в приливе желания. Он отстранился, и глаза его напомнили ей океанскую гладь: штормовую, непроницаемую. — Сегодня, моя чудесная порочная леди.
Она не пыталась больше его задерживать, когда он поднялся на ноги. Она отпустила его выполнять долг перед королем, откинулась на лежанке и уставилась в сумрак под потолком палатки, прислушиваясь, как удаляются в наступившее утро широкие шаги Себастьяна. Ее ждало омовение и молитвы. Захира воспользовалась кувшином для умывания, который оставил ей Себастьян, обмылась, затем оделась и опустилась на колени в направлении Мекки, вознося первую из ежедневных молитв.
Себастьян не вернулся к тому времени, как она прочитала третью. С нетерпением, изводясь от безделья, Захира поднялась и вышла из палатки. Жослен был на посту снаружи, сидел на табуретке и полировал кольчугу. Его светлые волосы падали ему на глаза, мальчишечье лицо хмурилось в сосредоточенной гримасе. Но он увидел ее, как только Захира вышла из палатки.
— Прошу прощения, миледи. Я не слышал, как вы меня зовете. Чем могу услужить?
Она покачала головой.
— Я не звала тебя, Жослен. Я всего лишь устала сидеть и ничего не делать. И надеялась, что лорд Себастьян уже вернулся. Ты видел его?
— Айе, миледи. Когда я в последний раз проходил мимо королевского павильона, он был внутри, совещался с другими офицерами.
Захира разочарованно хмыкнула, чувствуя отвращение к дальнейшим часам скуки и одиночества в мрачной палатке. Она не могла смириться с мыслью об этом. Извинившись и сказав, что отправится в место уединения, она не спеша обогнула задние ряды лагеря.
