— Два дня, — она ахнула. — Но это невозможно в такой короткий срок…
— Два дня, Захира. И не подведи, иначе твой франкский любовник умрет.
— Я сделаю это, — поклялась она, испытывая тошноту от мысли о том, что обещание крови может стоить ей так дорого. — Я не подведу тебя, отец. Но прошу, поклянись, что ты ничего с ним не сделаешь.
Жесткий и неприступный, он не ответил ей и не оставил времени для дальнейших уточнений.
Натягивая тунику на плечи, Себастьян обогнул прохожего и тепло улыбнулся Захире. Затем заметил Синана и застыл, легкость и веселье тут же сменились легким подозрением.
— Что-то не так, миледи?
— Н-нет, — ответила она, поспешно качая головой. Она отпустила руку отца и подошла к Себастьяну. Ее улыбка была натянутой и неискренней, а ложь словно склеила ей губы. — Боюсь, я просто не смотрела, куда иду, и неосторожно толкнула этого почтенного человека. Я лишь приносила ему свои извинения.
Подбородок Себастьяна двинулся, принимая ее объяснения. Он еще раз взглянул на ее отца, который стоял, молча их изучая, неподвижный, как змея, готовая к броску.
— Что ж, я уверен, что извинения приняты, — сказал Себастьян на их языке. Изучающим взглядом скользнул по морщинистому лицу и потрепанной одежде Синана. — Вы голодны? У нас есть еда. Захира, любимая, в этой корзине есть что-то, чем мы можем поделиться?
Она внутренне вздрогнула от теплого обращения и почувствовала, как осуждающий взгляд отца пронзает ее вернее отравленного кинжала. Она нервно запустила руку в корзину, отыскивая что-нибудь, что угодно, что можно было ему отдать. Пальцы сомкнулись на бархатном персике, и она выдернула плод, едва не порвав пальцами нежную кожицу и чуть не уронив его в истерике. Она протянула Синану фрукт, надеясь, что ее рука не задрожит, и он принял подачку, отрывисто кивнув в благодарность.
Себастьян добавил к подарку медную монету, выудив ее из кошеля на поясе и вложив в ладонь Синана.
— Мир вам, — сказал он. — Идите с богом.
Несмотря на арабское благословение и исключительную вежливость, подтекст был презрителен, что не могло понравиться королю ассасинов Масиафа. Не в силах говорить, не в силах даже вздохнуть, Захира смотрела на отца, который внимательно оценивал ситуацию. Она почти слышала, как движутся шестеренки в его мозгу, оценивая Себастьяна, но взгляд его был бесстрастным и бездонным, как темнейшая из ям. Его пальцы медленно сжались на монете. Затем, многозначительно взглянув на Захиру, он просто развернулся и ушел, затерялся безликой фигурой на широкой улице, в море подобных ему.
— Какой приятный сюрприз.
Захира вздрогнула, когда Себастьян заговорил рядом с ней. Он поцеловал ее в щеку и снял корзину с ее руки. Ее пульс частил. Силой воли пытаясь его замедлить, она ответила на улыбку и молилась, чтобы страх в этот миг не отразился на ее лице.
— Я рада, что ты доволен. Я думала, тебе не повредит перерыв в работе.
— О да, это точно, — согласился он. — Давай найдем место, где можно будет насладиться завтраком, который ты принесла. Возможно, найдем тенистое место в одном из парков.
Таков был ее изначальный план, когда она выходила из дворца, но внезапно мысль о том, чтобы сидеть в людном городском парке, потеряла всякую привлекательность. Она не думала, что сможет заставить себя проглотить хоть что-то из еды, желудок завязался узлом от ужаса перед смертоносным ультиматумом отца. Но при всем ее страхе о перспективе вынужденного выполнения миссии с королем она не могла показать Себастьяну, что с ней что-то не так.
Если он заподозрит что-то сейчас, когда ее отец и его телохранители призраками бродят по городу, его жизнь окажется под угрозой. Теперь, как никогда, нужно было сохранять его в неведении, и полнота ее предательства становилась необъятной.
— Да, — ответила она. — В парке будет хорошо.
Продев свою руку в кольцо его руки и прижимаясь теснее, чем следовало бы, Захира проследовала с Себастьяном к свободному местечку на газоне парка, который выходил на берег Ашкелона. Там, у десятка древних римских колонн, высокие кипарисы и пальмовые деревья создавали редкий лес из камня и дерева, скрытый в тени серебристой дюны и выходящий на изумрудную гладь залитой солнцем воды. Детские голоса долетали вместе с ветром от пляжа, их смех и воинственные крики игрушечной битвы соединялись с голосом моря и криками чаек, которые попрошайничали в парке, где отдыхали и освежались прохожие. Где-то недалеко лимонная роща дарила свои ароматы, цитрусовая нотка приятно вплеталась в запахи мириада пряностей от торговой галеры, пришвартовавшейся в гавани.
Господь подарил им идеальный день, но Захира поняла, что ей сложно наслаждаться окружавшим ее миром и красотой. Для нее существовал только Себастьян, враг, которого она полюбила. Лишь этот мужчина, благородный мужчина, показал ей истинное значение слов «честь» и «принятие». А теперь внезапно оказалось, что этот миг стал одним из немногих оставшихся до того момента, когда она будет вынуждена предать его. Два дня. Так мало времени.
