Такое решение станет оптимальным выходом для всех нас. Так больше не может продолжаться. Это нечестно по отношению к твоей сестре и ее ребенку. Отъезд разобьет мне сердце и наверняка разобьет и твое, но это единственный…
На этом записка заканчивалась, словно Рику помешали и ему пришлось срочно спрятать послание.
Дрожащей рукой Никки разгладила листок на коленях. Она сама толком не понимала, что ее больше шокировало: открытие, что у Рика имелся план, которым он не удосужился с ней поделиться, или догадка, что открытки, скорее всего, посылала Джуно. Родная племянница. Никки стало дурно. Ведь все это время они были вместе: Джуно помогла ей с обустройством дома и вчера охотно пришла на выручку, а Никки, со своей стороны, устроила племяннице репетиции с Заком и выступление на юбилейном вечере. Тогда как могла Джуно вести себя как ни в чем не бывало и одновременно анонимно угрожать родной тетке?
Она подняла голову и увидела, что из дома выбежала Джуно и направилась к машине. Поймав взгляд Никки, девушка замедлила шаг.
Никки открыла дверь автомобиля и протянула племяннице блокнот. Та, не сводя с тети глаз, молча взяла его.
– Где ты нашла записку? – Никки старалась говорить спокойно и ни в коем случае не обвинительным тоном.
Джуно вздохнула:
– Мама дала мне кучу папиных альбомов. Записка была внутри конверта от пластинки.
– Ладно, – кивнула Никки.
Все понятно. Она представила, как Рик торопливо пишет записку, а затем поспешно прячет в конверт. Когда он собирался отдать послание? Рассказал бы Рик о своем тайном плане в тот последний день, когда она сообщила ему о круизном судне? Выходит, они оба тогда пришли к одинаковому решению. Они, не сговариваясь, решили покинуть Спидвелл, но только у Никки был шанс озвучить свое решение.
Впрочем, сейчас это не имело значения.
– Значит, это была ты? Значит, ты присылала открытки? – (Джуно кивнула. Ее губы были крепко сжаты. Она с трудом сдерживала слезы.) – Джуно, но почему? Почему было просто не прийти и не поговорить?
– Потому что я была жутко зла на тебя. Как ты могла так поступить по отношению к моей маме?
– Это было…
Как? Трудно. Тяжело. Невозможно. Но как перевести в слова долгие месяцы смятения чувств, чтобы Джуно могла понять?
– Я всегда равнялась на тебя, – сказала Джуно. – У тебя имелись ответы на все вопросы. И ты была так добра ко мне. Ко всем. А выходит, тебе вообще было на всех наплевать. Ты лгунья.
– Знаю. Знаю… – Никки нечего было сказать в свою защиту.
– Я хотела заставить тебя страдать. Хотела, чтобы ты мучилась бессонными ночами. А еще хотела, чтобы это оказалось неправдой. Так как теперь мне кажется, будто кругом сплошная ложь. И теперь я больше не знаю, кому и чему верить.
Никки почувствовала нахлынувшую на нее волну усталости. Слишком уж много навалилось. Да и вообще Джуно ждал Зак.
– Пожалуй, тебе лучше вернуться в дом. Тебя ждет Зак.
– Что?
– Иди репетировать. Поговорим, когда ты закончишь.
На лице Джуно отразился целый спектр эмоций. Чувство вины, смущение, злость. Раскаяние? И даже, вероятно, облегчение, что все раскрылось. Ситуацию еще не скоро удастся распутать, и Никки требовалось время, чтобы хорошенько обдумать, как со всем этим быть.
Когда Джуно направилась в дом Зака, Никки откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Она не осуждала Джуно. Наверняка для девушки стало ужасным шоком найти доказательства измены отца, но не иметь возможности хоть с кем-нибудь поделиться.
Она хорошо помнила тот день, когда родилась Джуно. Через месяц после похорон Рика Джесс попросила сестру присутствовать при родах.
– Я буду ужасным пациентом, – заявила Джесс. – Я вообще не переношу боли. Я стану ненавидеть всех за то, что они увидят, какой мерзкой толстухой я стала. Я начну орать, требуя эпидуралку после первых же схваток. Как пить дать начну.
