– Не то чтобы мне не хотелось быть с тобой, – сказала она. – Просто я не уверена, как буду себя чувствовать. Я должна все хорошенько обдумать, не волнуясь при этом, что кажусь слишком хмурой.
Тем не менее Никки не устояла перед искушением и в результате заснула в его объятиях. Она собиралась ускользнуть перед полуночью, но провалилась в тяжелое забытье и проснулась уже на рассвете. К своему удивлению, она обнаружила, что еще никогда не чувствовала себя перед днем памяти такой умиротворенной. Как правило, накануне церемонии ее мучили яркие, беспокойные сны и терзала смутная тревога, подогреваемая беспокойством за маму, Джесс, Грэма.
Но в этом году в душе Никки что-то изменилось. Она ощущала легкость, принятие, смирение. Боль никуда не ушла, боль останется там, конечно останется, но она уже не была настолько невыносимой.
В шесть утра Никки встала с постели и тихонько оделась, решив не будить Адама. Гэтсби вскочил на кровать и устроился на нагретом месте, уютно прижавшись к хозяину. Улыбнувшись этой сладкой парочке, Никки вышла из дома, перепрыгнула через ограду и спустилась по лестнице на пляж. Там было тихо, песок чисто вымыт волной, ни одной живой души в пределах видимости. Никки направилась к урезу воды. По пути она что-то вынула из кармана. Она носила это с собой уже несколько недель, дожидаясь подходящего времени. И вот сейчас момент наконец настал.
Это был бумажный кораблик, когда-то подаренный Риком. Синяя бумага выцвела почти до белизны. Никки представила его пальцы, складывающие бумагу, и невольно задалась вопросом, о чем он тогда думал. Их маленькая лодочка, на которой они уплывут в неведомые дали. Интересно, как бы все сложилось, окажись в тот день море чуть-чуть милосерднее? Попала бы она в результате на круизное судно? Или Рик с Джесс уехали бы Кинсейл, как было написано в записке, которую нашла Джуно? Никки не дано было знать, каким был бы следующий шаг. Быть может, они проявили бы малодушие, продолжив порочную связь? Слишком много вариантов развязки. Никки подошла к воде, твердо решив больше не задаваться вопросом: что, если? Настало время все отпустить. Прошлое, воспоминания, остатки вины.
Она осторожно положила кораблик на воду. Намокшая бумага мгновенно потемнела, несколько секунд кораблик качался на волнах. Никки была не в силах на него смотреть. В глазах стояли слезы, она вытерла их рукой и, развернувшись, побрела обратно к лестнице. Прошлое уплывало прочь. Она сказала последнее прости мужчине, которого так страстно любила. Теперь будущее принадлежало ей одной. Будущее, не омраченное чувством вины и раскаяния.
Поднявшись по лестнице, Никки увидела, как кто-то направляется к коттеджам. Для почтальона, казалось бы, слишком рано. Тогда кто бы это мог быть? Никки прищурила глаза от солнца. Определенно мужчина – очень высокий, стройный. И молодой.
А потом она остановилась как вкопанная, задохнувшись от волнения. Она узнала этот наклон головы и эту легкую сутулость.
– Билл! – Никки побежала со всех ног, догнав сына уже у входной двери.
– Привет, мам! – Билл обнял мать, его глаза лукаво блестели.
Боже мой, от Билла, ее дорогого мальчика, пахло совсем так же, как раньше! Никки крепко прижала его к себе, почувствовав торчащие ребра и учащенное сердцебиение.
– Что ты здесь делаешь?
– Я не мог пропустить годовщину, – сказал Билл. – Я ведь знаю, как много она для вас значит.
– А папа в курсе, что ты решил приехать?
Билл глуповато ухмыльнулся:
– Он встретил меня в аэропорту вчера вечером. Я приехал на две недели.
– Вы просто негодяи!
От радости у Никки сердце буквально выпрыгивало из груди, еще немного – и она могла разрыдаться. Теперь, снова обняв сына, она вдруг поняла, как сильно скучала по нему.
Мать и сын направились рука об руку к входной двери.
– Мам, а у тебя симпатичная хибара, – одобрительно заметил Билл, когда они вошли внутрь.
Никки мало-помалу развешивала картины, расставляла книги и безделушки, покупала разные приятные мелочи, которые создают домашний уют: ковер, чтобы положить перед камином, цветочную вазу для каминной доски, бархатный абажур для светильника. Казалось, она жила здесь целую вечность.
– Я собираюсь сделать еще кучу всего. Но прежде чем замахиваться на нечто более грандиозное, нужно немного обжиться.
Когда они прошли через кухню, Билл даже присвистнул от удивления:
– Мама, это самый обалденный вид в мире! Офигеть! Бали отдыхает!
– Да я и сама не могу нарадоваться. Конечно, мне здорово повезло. Ну что, чая?
– Почему бы и нет? – улыбнулся Билл. – Как приятно оказаться дома.
Никки обрадовалась, что сын назвал ее новый коттедж домом, хотя был здесь впервые. Впрочем, он приехал не куда-нибудь, а к матери и, следовательно, в свой родной дом.
– Ну ладно. Я приготовила для тебя спальню на втором этаже. И даже перенесла туда твои вещи.
