Рик пожал плечами:
– Он был молод. Не хотел связывать себя обязательствами. Думаю, он знал, что не сможет справиться с ответственностью и в любом случае все плохо кончится. – Рик изобразил, как опрокидывает стакан. – Итак, мама вернулась в Тулузу. Все свое детство я болтался туда-сюда между ними. Отец приезжал за мной во Францию и отвозил на лето к себе в Кинсейл. Он кормил меня завалявшимися рулетиками с ветчиной и завалявшимися сосисками. Короче, присматривал за мной спустя рукава, зато научил куче всяких полезных вещей о лодках. И мне это нравилось. А потом наступала осень, и приходилось возвращаться в школу во Франции. В шестнадцать лет я окончательно переехал в Кинсейл, однако к тому времени отец уже начал помаленьку разваливаться. Спиртное подорвало его здоровье.
– Боже мой!
– Угу. – Рик замолчал на секунду. – Он умер спустя пару лет. Я тяжело переживал его смерть. И, приехав во Францию, поссорился с мамой, поскольку тоже принялся искать счастья на дне стакана. Но потом взял себя в руки, вернулся в Ирландию и забрал «Леди Звездную Пыль». С тех пор вот так и плаваю. Пытаюсь найти свое место в жизни. Пытаюсь найти своих людей.
– Ох! – Сердце Никки разрывалось от жалости к нему. – Какая печальная история.
– Всю свою жизнь я спрашивал себя: почему они расстались, несмотря на наличие общего ребенка, и почему выпивка оказалась для отца важнее родного сына?
У Никки на глаза навернулись слезы. Ей ужасно хотелось обнять Рика, но она не осмелилась: он словно выставил перед собой невидимую преграду. А потом он повернулся и посмотрел на нее, прищурившись от солнца:
– Теперь твоя очередь.
– Ой! Хм… У меня реально ничего интересного. Папа с мамой оба родились и выросли здесь, и они вполне счастливы. Нас трое детей. Моя старшая сестра работает медсестрой, я тружусь на своего отца, а мой брат после окончания колледжа, возможно, возьмет бразды правления фирмой в свои руки. Короче, тоска зеленая.
– Нет. У тебя все отлично сложилось. Вы все вместе, в самом красивом городе на земле.
– Ты о Спидвелле?
– А ты что, сама не видишь?
– Городок симпатичный, хотя и не слишком интересный. И не слишком гламурный.
– Поверь мне. Уж кто-кто, а я насмотрелся гламура на юге Франции. Всех волнуют только деньги, красивая фигура и то, у кого яхта больше.
– О-о-о…
– Здесь все кажется более реальным. – Рик приподнялся на локтях. – Впрочем, нет. Скорее, нереальным. Может, мне удастся перегнать сюда яхту, встать на якоре, и тогда мы с тобой могли бы жить здесь хоть все лето.
Никки охватил восторженный трепет.
– Не уверена, что тебе разрешат бросить здесь якорь до конца лета, – сказала Никки.
– Да я просто прикалываюсь, – хлопнув ее по ноге ребром ладони, улыбнулся Рик.
У Никки мгновенно упало сердце. Ей стало неловко, что она восприняла все всерьез. Какая идиотка! Растерявшись, она не смогла найти нужных слов, а потому свернула куртку наподобие подушки и легла рядом с ним. Пару минут они молчали, наслаждаясь ласковыми солнечными лучами. Никки покосилась на Рика. Он крепко спал.
Она невольно залюбовалась его русыми волосами, разметавшимися по камню, длинными ресницами, пухлыми губами. Словно ангел сошел с небес и лег рядом с ней. А потом Рик проснулся, и они снова пошли купаться, после чего съели один апельсин на двоих.
Уже на закате они, уставшие и слегка обгоревшие на солнце, поднялись по каменной лестнице и вернулись в город. По ночам гавань приобретала абсолютно сказочный вид. Лунный свет играл на камнях мостовой, очерчивая дома, прохладный бриз раскачивал стропы, и они звенели, исполняя протяжную, атональную симфонию. Вода, таинственно мерцавшая между лодками, ритмично билась о причальную стенку.
– Спасибо за идеальный день, – сказал Рик.
Идеальный. Никки почувствовала, что млеет от удовольствия.
Рик кивнул на свою яхту и поднял повыше пластиковый мешок:
– Если хочешь, я могу приготовить кофе. У меня есть печенье с кремовой прослойкой.
Никки заколебалась. Она не совсем понимала, как расценивать его слова: то ли как нечто большее, чем приглашение на кофе, то ли как банальное проявление вежливости. Но она хорошо понимала, что не выдержит нервного напряжения и всю дорогу будет гадать, перейдет он к активным действиям или нет. Ну а если все-таки перейдет, то, поскольку одно всегда тянет за собой другое, утром ей придется на глазах у всего Спидвелла с красным лицом спускаться по трапу, а потом весь следующий день терзаться сомнениями, стоит ли ждать продолжения романа, или Рик переключится на следующую доверчивую дурочку. Нет, она была морально не готова подвергнуть себя подобной пытке.
«Ты трусиха», – сказала она себе. Джесс была бы на борту яхты, прежде чем он успел бы сказать: «Секс на одну ночь». А если это даже секс на одну ночь, ну и пусть! Но они с Джесс очень разные.
