– Джесс, предоставь это Грэму. У него хорошо получается. – Никки с пониманием отнеслась к мнению Джесс, но у Грэма определенно получались самые ровные ломти мяса.
Когда еда уже лежала на блюде и собравшиеся наконец заняли свои места, Никки обвела глазами сидевших за столом: маму, брата, сестру и племянниц. Джуно взяла айпад Хелен и позвонила Биллу по «Фейстайму». Она поставила планшет на середину стола, чтобы все родственники смогли с ним поболтать. Билл сказал, что ему ужасно хотелось бы сейчас оказаться в кругу семьи. Несмотря на то что он жил в настоящем раю, в глубине его души наверняка таилась тоска по дому. В «Маринерсе» они все чувствовали себя в безопасности, подумала Никки. В полной безопасности. И даже она.
По крайней мере, она так надеялась. Внезапно ей стало не по себе. Она боялась потерять то, что было для нее самым важным. Свою семью.
После ланча члены семьи, приятно осовевшие от обилия еды, допивали вино и лениво ковыряли стоявший на столе камамбер. Эм и Эмс разделились по интересам: одна заканчивала домашнюю работу (Миа), вторая играла с телефоном Сьюзан (Молли), а третья лежала на полу, прижавшись к Эдит (Мег).
– Раз ты уже все оформила, нам нужно взять часть денег от продажи дома, – сказал Грэм.
Никки совершенно забыла, куда пойдет часть вырученных средств от продажи коттеджа номер четыре. В Спидвелле имелась независимая спасательная станция, существовавшая исключительно за счет пожертвований. Грэм был ее казначеем и чрезвычайно серьезно относился к своей роли.
– Это приличный куш, – заявила Хелен, отвечавшая за фандрайзинг и магазин при спасательной станции.
– Да. Кстати, информация сугубо конфиденциальная, – напомнил Грэм. – Семья бывшего владельца не желает, чтобы жители города знали об их пожертвовании.
Джесс отрывисто расхохоталась:
– Ой, я вас умоляю! В любом случае все скоро узнают. Ведь вам известно, что такое маленький городок!
Теперь уже практически никто не прислушивался к разговору, так как Джуно достала гитару и исполнила свою последнюю композицию. Ее голос был словно мед с добавлением чили, а слова песни – тревожными, наполненными образами жизни на побережье: это и волны, и скалы, и лунный свет, и сомнения.
Джуно была сиреной, заманивающей своих слушателей. Она убаюкивала их ложным чувством безопасности и своей нежностью, а затем наносила разящий удар кардинальным поворотом сюжета, ибо ее песни являлись повествованиями. Пока она пела, все члены семьи сидели тихо, полностью попав под действие ее чар. Эм и Эмс слушали с широко раскрытыми глазами в благоговейном трепете перед своей кузиной с ее мистической красотой. Они пытались копировать стиль Джуно, но пока им запретили делать пирсинг и татуировки, красить волосы. А потому сестричкам приходилось довольствоваться сетчатыми колготками и тяжелыми ботинками – максимум того, на что соглашалась Сьюзан. Иногда она разрешала дочерям пойти послушать игру Джуно, но не накануне занятий в школе и не после десяти вечера.
Никки гадала, кем станет ее племянница. В Джуно было нечто от вечной странницы: девушку не волновали материальные ценности или положение в обществе; у нее не было ни устремлений, ни амбиций. Хотя, быть может, в один прекрасный день она откроется миру с самой неожиданной стороны. Ну а сейчас она выгуливала чужих собак, пока хозяева были на работе, разносила пиво в «Нептуне», когда там не хватало свободных рук, и время от времени подрабатывала моделью в колледже.
Что жутко бесило Джесс. Она постоянно уговаривала дочь принять участие в передаче «Британия ищет таланты».
– Не растрачивай понапрасну свой дар! – возмущалась Джесс.
В ответ Джуно лишь закатывала глаза и передергивала плечами:
– Да я лучше умру, чем поеду на шоу!
– Ты не можешь вот так сидеть и ждать, когда какая-нибудь шишка случайно забредет в паб и предложит тебе контракт на запись альбома. Это жизнь, детка, а не фильм «Отпетые друзья».
– Мне вовсе не нужен контракт на запись альбома. Если бы я хотела, контракт был бы у меня в кармане!
Джесс решительно этого не понимала. Никки в глубине души – тоже. Но она знала, что нельзя заставлять людей делать что-то против их воли. Джуно выглядела счастливой, и это главное. Более того, она, со своим мягким характером, всем дарила радость. Рождение Джуно в свое время стало спасением для всех, особенно для Хелен. Маленьким комочком надежды.
Никки, завороженная пением Джуно, попыталась найти в лице племянницы черты ее отца и, обнаружив их в контуре высоких скул, в мерцании глаз, в этой до боли знакомой полуулыбке, поспешно отвернулась, чтобы скрыть слезы.
Она словно увидела призрак того, кого любила.
Прошло двадцать лет, и тем не менее тоска по нему не становилась слабее.
