Я возвращаюсь в Питер через неделю, так и увезя свой секрет с собой. История с моим братом Вадимом сильно подкосила здоровье родителей, и я не хочу, чтобы они переживали еще и за меня.
И тогда, возвращаясь домой в «Сапсане», я принимаю решение, что скажу обо все постфактум: рожу и привезу внука знакомиться с бабушкой и дедушкой.
Я останавливаюсь посреди улицы и делаю глубокий вдох и выдох, но вместо спасительного кислорода острая боль пронзает легкие. Их как будто опаляет огнем, сжигая все внутри напалмом.
Не верю! Я не верю, что все это может происходить со мной! Это же мой малыш, мой долгожданный сыночек! Крошка от любимого человека, единственная ниточка, что связывает нас. Все, что у меня осталось от первой настоящей любви. И пусть Тимур меня никогда не любил, я ни за что не смогу убить нашего с ним сына! У меня нет в этом мире никого ближе, роднее и дороже.
Решительно достаю телефон и набираю номер коллеги. Она недавно тоже ушла во второй декрет, и наверняка у нее есть контакты хорошего врача. Потому что они с мужем сделали ЭКО, и он трясется над ней, как над хрупкой хрустальной вазой.
– Алло? – раздается на том проводе удивленное.
– Здравствуй, Настя, не отвлекаю?
– Нет, слушаю тебя внимательно. Признаться, я удивлена твоим звонком. Что-то случилось на работе?
– Нет, там все в порядке. Я по другому вопросу.
Озвучиваю коллеге свою просьбу, и, о, счастье! у нее, конечно же есть целых два номера таких специалистов. Выслушав, какие они крутые и первоклассные, прошу ее выслать мне номера в мессенджер, сама тем временем вызываю такси.
Уже через каких-то полчаса я сижу в кабинете врача. Она улыбается, заботливо помогает устроиться мне на кушетке. Я протягиваю ей обменную карту, доктор бегло читает мои данные и замирает.
– Как, говорите, ваша фамилия? – растерянно произносит, как будто не она прочла ее минуту назад. Улыбка медленно стекает с ее лица, а глаза наполняются сочувствием и сожалением.
– Штефан. А что?
– Нет, нет, все в порядке, – она торопливо выливает мне гель на живот и начинает водить датчиком, сильно закусив губу. В голове мелькает мысль, что врач волнуется не меньше моего, но тут же пропадает, едва я слышу смертельный приговор.
– К сожалению, предыдущая коллега поставила верный диагноз. Увы, Эммочка, мне нечем вас обрадовать и обнадежить. Вам нужно прерывать эту беременность.
Во второй раз слышать подобное так же больно и страшно, как в первый, но я как будто внутренне была к этому готова.
Тем не менее, я продолжаю верить в чудо, и мне кажется, что врачи ошибаются. Ведь они всегда, чтобы перестраховаться, озвучивают самый страшный диагноз, чтобы пациент в случае чего был готов к любому развитию событий.
Но к такому нельзя быть готовым.
Я по-прежнему не понимаю, как можно своими руками в прямом смысле слова подписать смертельный приговор малышу?! Тому крошке внутри меня, которого я так мечтаю взять на руки, прижать к груди, целовать в лобик перед сном и каждую минуту шептать, что люблю его больше жизни?!
КАК?!
Сил на борьбу становится все меньше, но я не согласна! Янайду того, кто скажет: ваш малыш здоров, мои коллеги ошиблись! Именно поэтому я собираюсь с силами и еду ко второму доктору, контакты которого прислала моя коллега.
Но чуда не случается.
– Мне очень жаль, – в ее глазах я вижу слезы. Или это все же мои?..– Вам нужно сдаться, Эмма. Перестать искать того, кто скажет вам то, что вы хотите услышать. Так бывает. Вы совершенно в этом не виноваты. От такого никто не застрахован. Сейчас вам надо пережить это горе и решить, когда это случится.
Едва переставляя ноги, я прохожу в квартиру, даже не включая свет. После слов врача, которые молотками все еще стучат в мозгу, внутри меня как будто все выжгли, и лишь пепел горечью оседает.
Я понятия не имею, сколько гуляла по городу, и где. Я просто бездумно шла вперед, переставляя ноги. Потому что мне казалось, что стоит остановиться, сердце тоже перестанет биться.
Прохожу в зал, по пути сбрасывая одежду. С ногами забираюсь на диван и бесцельно смотрю в окно. Я теряю счет времени и не знаю, сколько сижу в одном положении. Кажется, весь мой организм замер в ожидании принятого решения. Но разве у меня есть варианты?!
Я хочу стереть себе память, забыть, не слышать жесточайшего приговора в жизни. Но она услужливо подкидывает воспоминания из недолгой, но такой счастливой беременности. Сердце отчаянно ноет, трепыхается, как пришпиленная бабочка, глаза щиплет, но в них уже нет слез. Наверно, весь лимит, выданный мне на всю жизнь, я выплакала за сегодняшний день.
Я перевожу взгляд на кресло, на которое накануне положила отглаженный милый костюмчик моего самого главного мужчины в жизни. Осторожно беру его в руки, чтобы не помять, кладу на колени, медленно водя пальцем по ткани, представляя, как он будет смотреться на новорожденном.
