– Успокойтесь сейчас же! Иначе я вколю вам лекарство, и вы проспите еще часов двенадцать, – строгим голосом говорит женщина, слегка хмуря брови. Но ее лицо тут же разглаживается, и она тепло улыбается. – С вашим малышом все в порядке. Он, конечно, недоношенный, но очень крепкий для своего срока. А голосистый какой! Всех на уши поставил! Сначала ваш папочка весь госпиталь, весь город вверх дном перевернул, ходил, рычал на всех, рвал и метал здесь. Дошло до того, что почти все медсестры из смены пришли ко мне с заявлениями об увольнении! Говорят, даже несколько врачей на грани! А теперь вот сынок продолжает дело своего отца, – старшая медсестра хихикает, и ее лицо озаряет теплая улыбка, когда она говорит о малыше. – Так что не волнуйтесь, мамочка, ваш сынок в надежных руках наших врачей. Он, конечно, еще в реанимации, но так положено. Мальчик для своих недель тот еще богатырь. Показатели хорошие, вес тоже, прогнозы более чем благоприятные…Так, стоп, стоп, стоп! Это что такое?!
Женщина достает с прикроватной тумбочки салфетку и принимается вытирать мои слезы, что градом льются из глаз.
– Живой, Боже, мой сын жив…Мой малыш, мой Львенок…
– Конечно, жив!!!
– Подождите, – хватаю женщину за руку, не дав ей договорить, – а как же диагноз? Ему поставили смертельный диагноз!
– Этого я сказать не могу. Не знаю. Данный момент уточните у вашего детского врача, он обязательно к вам зайдет, когда вам станет полегче.
Я не верю! Не могу поверить, что мой малыш жив! Что весь кошмар позади, и я уже в новом статусе мамочки!
Боже, я должна его увидеть, обнять! Сказать, что теперь у нас с ним все будет хорошо! Прошептать на ушко, как безумно его люблю и обязательно вдохнуть этот неповторимый детский запах!
Я вновь предпринимаю попытку встать, но сильные руки медсестры надавливают на плечи и заставляют лечь обратно.
– Мне нужно к сыну!
– Я лично вас отвезу к нему, когда вам станет легче! – непреклонно отрезает женщина, глядя на меня исподлобья. – Пока ваш врач не давал разрешение на самостоятельные передвижения! Вас с того света едва достали, почти три часа зашивали, а вы хотите все труды врачей по одному месту пустить?! Подумайте о своем здоровье!
– С того света? – повторяю за медсестрой. Ее слова никак не желают доходить до моего сознания.
– Именно! Вы сутки без сознания пролежали! Милая моя, хорошая, – неожиданно женщина переходит на умоляющий тон, – ну, не жалко вам себя, подумайте обо мне! Мне такого хорошего места в городе не найти, да и стараниями вашего мужа никто меня потом на работу не возьмет, если с вами что-то случится! Весь персонал от него шарахается. Он так кричал, орал на весь госпиталь, когда у вас открылось кровотечение, и вы в кому впали. Я думала, он голыми руками врачей передушит…Полгорода созвал на консилиум по вашему состоянию и по ребеночку. Уж не знаю, что у вас там произошло…Страшный человек. Но за свою семью горой стоит, что просто восхищает. Тимур Назарович буквально ночевал в госпитале все эти дни, контролируя каждую процедуру, каждое действие врачей. Поэтому прошу вас, Эмма Александровна, будьте благоразумны. И следуйте всем указаниям врачей. Не подводите всех нас под монастырь, пожалуйста.
Я с трудом укладываю в голове слова из длинного монолога старшей медсестры. Тимур? Перевернул тут все? Следил за мной и ребенком?..Но…
– А где он тогда сейчас?
– Милая, но ведь и ваш муж не железный, – с мягкой улыбкой, поправляя на мне одеяло и проверяя новую капельницу, произносит медсестра. – Ваш лечащий врач уговорил его поспать хоть несколько часов, и даже выделил место в ординатор…
Женщина осекается на полуслове, потому что дверь с треском распахивается, и в палату ураганом врывается Тимур и так и застывает на пороге. Буквально ввинчивается в меня взглядом, ощупывая с головы до ног. В его дьявольских темных глазах тревогу и беспокойство сменяют облегчение и радость. Он улыбается уголками губ и …прислоняется спиной к стене, как будто ноги его не держат.
– Эмма, – выдыхает он, теперь уже широко и счастливо улыбаясь. – Моя девочка…
Я не могу отвести глаз от этого невероятного мужчины. Господи, какой же он красивый! Сильный. Властный. Заботливый. Любящий. И такой любимый…
Краем глаза отмечаю, что медсестра просачивается на выход, и мы в палате с Тимуром остаемся одни. Все также ведем молчаливый диалог, не сводя друг с друга жадных глаз. Мне кажется, как будто я не видела его вечность. Дико соскучилась.
– Это были самые страшные и долгие сутки в моей жизни, девочка, – устало и с болью, надрывом в голосе. – Я чуть не умер. Не смей меня так больше пугать! И не вздумай когда-нибудь оставить.
– Никогда. Теперь ты от меня так просто не избавишься,– шепчу, качая головой и глупо, но счастливо улыбаясь сквозь слезы.
Тимур отталкивается от стены, подходит к койке и подтягивает ближе стул. Садится и не сводит с меня взгляда, чем дико смущает.
– Что? Почему ты на меня так смотришь?
– Любуюсь. Ты не представляешь, как я по тебе соскучился, – абсолютно серьезно заявляет Тимур, не сводя с меня дьявольских глаз.
