Неожиданно во время очень больной схватки, во время которой я не выдерживаю и все же кричу, чувствую влагу между ног.
– Тимур, – ошарашенно бормочу, глядя на подрагивающие и леденеющие пальцы с алыми пятнами на них, – у меня кровь…
Кадыров не оборачивается, но я чувствую, что он прибавляет скорость и едет еще быстрее.
– Спокойно, малышка, мы почти рядом. Все хорошо, нас уже ждут.
Мы доезжаем через пять минут, и Тимур несет меня на руках к крыльцу госпиталя, где нас уже ждет бригада врачей.
– Буквально несколько минут назад открылось кровотечение. Воды отошли минут двадцать назад, – слова Тимура доносятся как сквозь толщу воды. Потому что мной снова овладевает паника, и мое тело колошматит, как в лихорадке. Каталку быстро куда-то везут, проводят какие-то манипуляции, но все это проходит мимо меня.
«Малыш, маленький, пожалуйста, держись. Пожалуйста, не бросай меня. Я же так тебя люблю! Я не смогу без тебя! Пожалуйста, малыш, только живи! Мы с папой тебя очень ждем!».
Я понятия не имею, сколько проходит времени, я как будто нахожусь в прострации, максимально отстраняюсь от всего происходящего. Но в себя я прихожу на короткий миг, когда надо мной склоняется доктор и довольно весело произносит:
– Ну, что, дорогая, как настрой? Буквально несколько минут осталось потерпеть, и вы встретитесь с малышом. Он, конечно, поторопился к маме на ручки, но все не так критично.
Не улавливаю слов врача совершенно. Оглядываюсь и понимаю, что лежу на операционном столе, к моей зафиксированной руке подключена капельница с каким-то препаратом, а живот скрыт за ширмой, и мне ничего не видно. Определенно что-то происходит, но я не вижу и не понимаю ни черта.
Где Кадыров?! Он же обещал…
Леденящий душу страх не успевает распространиться по венам, как сбоку появляется Тимур, облаченный в медицинский костюм, шапочку и маску.
– Я здесь, родная, я здесь. Пришлось задержаться, заставили надеть все это, представляешь?
Он сжимает мои пальцы, делясь своим теплом и уверенностью. И я снова могу дышать. Тимур сдержал слово. Мне не приходится проходить через весь этот кошмар в одиночку.
– Доктор уже здесь, он наблюдает за операцией. Наш малыш справится, Эмма. По-другому и быть не может. Ведь у него такая сильная мама.
– И папа, – бормочу сквозь слезы счастья, сильнее сжимая ладонь Тимура. Он держит меня за руку все время, ни на секунду не отпуская. – У него самый замечательный папа на свете.
За ширмой происходит какое-то движение, и я замечаю, что мой мальчик появился на свет.
Арслан родился!
Боже, какой он крошечный! Маленький, беззащитный! Хочется взять его скорее на руки, согреть и прижать к груди…
Я даже порываюсь это сделать, дергаясь на столе, но все трубки и врач, что удерживает меня за плечи, не позволяют мне этого сделать.
Доктора не торопятся мне давать моего мальчика.
Я застываю и напрягаюсь всем телом. Потому что до моего сознания доходит, что не случилось главного.
Я не слышу крика своего ребенка. Первого желанного громкого крика.
– Тимур, что…что с ребенком? Почему он не кричит?..
Кадыров что-то отвечает мне, врач кричит, начинается какая-то суматоха, но уже за пределами моего сознания.
Мой организм не выдерживает.
Мне уже все равно.
Мой мальчик так и не смог сделать свой первый вдох, как и предупреждали врачи. Мы с Тимуром ничего не смогли сделать…А, значит, зачем мне жить?..
И это моя последняя связная мысль.
Я пробираюсь сквозь кромешную тьму в поисках своего мальчика. Пусть он не дышит, пусть никогда не откроет своих глазок и не посмотрит на меня, никогда не подержит меня за палец…Пусть! Но я должна подержать его на руках! Обнять, согреть! Чтобы даже там, будучи на небесах, он почувствовал и знал, что я любила его с самого первой минуты и любить не перестану…
Но я не нахожу своего малыша! Кричу, срывая голос, пытаюсь выбраться из липкой паутины, но у меня ни черта не выходит. Что-то крепко держит меня здесь и отбрасывает назад, даже если я делаю всего лишь полшажочка вперед.
А, может, остаться? Тут хорошо, нет никаких проблем, Айлин, Глеба, надоедливого Славы…Нет унижений, оскорблений и угроз…
Я почти решаюсь, уже даже опускаю руки, позволяя липкой паутине опутать меня и утянуть в болото, но…
Неожиданно вижу ЕГО глаза. Темные дьявольские омуты. В которых я не тону, нет. Я уже давно в них утонула, захлебнулась и отдала всю себя.
Тимур смотрит на меня одновременно с любовью, горечью и тоской. На нем сейчас нет маски, он открыт и безоружен передо мной. Его душа нараспашку, беззащитна. И все эмоции на лице.
«Вернись, Эмма. Ты нужна нам с сыном. Я же сдохну без тебя…»
Резко распахиваю глаза и морщусь от яркого света и противного писка над головой. Я окутана трубками, как паутиной. Пытаюсь встать самостоятельно, но руку режет острой болью, и только сейчас замечаю подключенную капельницу с каким-то лекарством.
Пытаюсь позвать кого-нибудь на помощь, но в горле – пустыня, а губы настолько сухие, что при попытке ими пошевелить трескаются, и я ощущаю вкус собственной крови. Я не оставляю попыток докричаться, но вместо голоса из горла вырывается беспомощный хрип.
