Несмотря на то, что не без помощи Давида я закрыл вопрос с этими недоврачами, гнев во мне все никак не утихнет. Более того, я поднял свои связи и направил соответствующие проверки вышестоящих инстанций. Врачей и руководство сняли, половину состава в клиниках сменили, но работа все равно проведена не до конца. Давид еще выясняет, кто дал распоряжение по всем клиникам озвучивать несуществующий диагноз моей женщине. И когда он найдет, я сдерживать себя не стану.
Но Эмме совсем не надо знать этих подробностей. У нее своих тараканов в голове хватает. Эти-то еще ни черта не поддаются дрессировке.
– Малышка, давай так: я скажу тебе один раз, и больше мы к этой теме не возвращаемся, хорошо?
Кивает и шмыгает носом.
– Мы с Давидом решили этот вопрос – все причастные к твоему нервному срыву и преждевременным родам уволены, включая руководство. Больше они никогда не смогут заниматься врачебной деятельностью. Да, наш малыш родился раньше срока, но он здоров. Ты – прекрасная мама, заботишься о нем порой даже чрезмерно. Лучшей мамы просто нельзя желать…
– А еще у него самый лучший папа, – Эмма произносит это, и ее глаза искрятся любовью, а на губах – смущенная улыбка.
И вот тут бы мне ее обнять и поцеловать, но я помню про ее просьбу. И сдерживаю себя изо всех сил. Но осталось недолго.
– Любимая, послушай меня. Завтра мне надо улететь в столицу по важным делам. Буквально на несколько дней. Я всегда буду на связи, а вы с Арсланом под присмотром. Давид будет в городе, ты сможешь звонить ему по любому вопросу в любое время. Справишься?
Эмма вся сразу как-то напрягается, собирается и становится невероятно серьезной.
– Ты летишь туда ради того, о чем я думаю?
– В том числе. Ну, так что? Я могу на тебя рассчитывать?
Эмма закусывает губу, а я в ожидании ее ответа даже не дышу.
– Да, – выдает наконец, и я немного расслабляюсь. – Я буду очень стараться. Только и ты мне кое-что пообещай.
– Все, что угодно.
– Возвращайся с победой. Мне безумно хочется тебя поцеловать.
После таких слов я вернусь не то, что разведенным человеком, я небеса переверну.
Но на деле оказывается все ни хрена непросто.
Едва я схожу с самолета, набираю Эмму и убеждаюсь, что у них с Арсланом все хорошо. Следующий звонок делаю своей почти бывшей жене, но она не отвечает. Надеюсь, она не решила играть со мной в кошки-мышки и не собирается прятаться где-нибудь заграницей до самых родов?
Палец зависает над номером моего безопасника, но телефон в этот момент оживает – Айлин соизволила перезвонить.
– Здравствуй, любимый.
Морщусь от приторного голоса и наигранности, но оставляю ее слова без ответа.
– Ты сейчас где?
– Там, где мне и положено быть: в доме моего мужа.
– А что, у папы уже плохо живется?
– Я – замужняя женщина, – пафосно отрезает женушка, – мое место рядом с мужем. Хоть он и забыл о своей беременной жене и шляется, где попало.
– Кстати, о беременности. Я в городе, сейчас скину сообщением адрес клиники, подъедешь и сдашь кровь для анализа.
На том конце провода повисает молчание.
– Что? Вот так сразу? – в ее голосе тщательно скрываемые страх и паника, но я все равно улавливаю их. И еще раз убеждаюсь, что с беременностью не все гладко. – Даже не сходишь на УЗИ и не посмотришь на своего ребенка?
– На ребенка от твоего любовника? Нет. Хватит ломать комедию, Айлин. Ты не хочешь разводиться по-хорошему: тихо, мирно, я бы даже оставил тебе месячное содержание за то, что не оправдал твоих надежд. Нет так нет. Значит, будем разводиться со скандалом. Так что хватит трепаться, жду тебя через сорок минут в клинике.
Как ни странно, женушка заявляется вовремя. Минута в минуту. Плечи расправлены, осанка гордая, вышагивает так, как будто на прием к султану идет, а в глазах – тонна презрения.
– Веди. Хочу скорее покончить с унизительной процедурой, – цедит, едва ли удостоив меня взглядом, проходя мимо прямо по коридору.
Кто бы спорил.
Спешу за супругой, открываю дверь в процедурную, пропуская вперед. Айлин садится на стул напротив медсестры и значительно бледнеет. Но меня не трогает ее реакция. Совсем. Я просто хочу скорее покончить с этим.
Сажусь напротив и внимательно слежу за женой и медсестрой. Понимаю, что в кабинете размером чуть больше спичечного коробка устроить подлог просто невозможно, но внимательность не помешает.
– Мог бы и не подвергать меня подобным пыткам, – вполголоса цедит Айлин, бросая в мою сторону гневные взгляды. – Знаешь же, что я на дух не переношу вида крови.
– Да? Не знал. Но потерпи. Сейчас соберут три пробирки, и ты можешь быть свободна. Я даже подвезу тебя, куда скажешь.
– Три? Зачем три?!
Вот тут уже я торжественно растягиваю губы в улыбке. Знаю, что веду себя с ней как последняя сволочь, и, возможно, мое поведение мне когда-нибудь вернется бумерангом, но не могу иначе. Не переношу лжи. Я предлагал по-хорошему. Захотела войны? Получите, распишитесь.
