– Робб умер час назад, – проговорила она. – Два или три часа или час. Я не помню. Перед смертью он попросил меня передать тебе несколько слов. Это было сегодня утром, кажется. Может быть, ночью. Кажется, это было сегодня утром. Робб сказал: «Передай Дирку, что я никогда не хотел быть тайпаном».
– Я сам займусь всем, что нужно, Сара. Тебе и детям лучше перебраться на «Отдыхающее облако».
– Я закрыла ему глаза. И я закрыла глаза Карен. Кто закроет глаза тебе, тайпан? Кто закроет их мне?
Струан отдал необходимые распоряжения и затем направился вверх по пологому склону к своему дому. Он вспоминал тот первый день, когда Робб прибыл в Макао.
– Дирк! Всем нашим бедам конец, я приехал! – провозгласил Робб со своей удивительной улыбкой. – Мы раздавим Ост-Индскую компанию и сотрем в порошок Брока. Мы станем как лорды и положим начало династии, которая будет править в Азии вечно! У меня есть девушка, на которой я собираюсь жениться! Сара Макгленн. Сейчас ей пятнадцать, мы помолвлены и поженимся через два года.
Ответь мне, Господи, вопрошал Струан, где, в какой момент своей жизни мы сбиваемся с истинного пути? Как? Отчего люди меняются? Как получается, что ссоры, жестокость, ненависть и боль рождаются из красоты, юности, нежности и любви? И почему? Ибо именно так всегда бывает с людьми. Так было с Сарой. Так было с Рональдой. И так же будет с Кулумом и Тесс. Почему?
Он остановился у ворот в высокой стене, окружавшей его новое жилище. Открыл их, посмотрел на дом. Его поразила полная тишина: ему почудилось в ней что-то зловещее. Слово «малярия» тут же вытеснило из головы все остальные мысли. Легкий ветерок пробежал по высоким побегам бамбука. Сад уже обрел свой настоящий вид: цветники, кусты, пчелы, жужжа, перелетают с цветка на цветок.
Он поднялся по ступеням и открыл дверь. Но сразу не вошел, а прислушался с порога. Он не услышал ни приветственного смеха, ни приглушенного, монотонного разговора слуг. Дом казался покинутым.
Струан взглянул на барометр: 29,8 дюйма, «ясно».
Он медленно двинулся по коридору, вдыхая необычно густой, тяжелый запах благовоний. Ему попалась на глаза пыль в таких местах, где раньше ее никогда не было.
Он открыл дверь в спальню Мэй-мэй. Кровать была застелена и пуста, комната показалась ему как-то по-особенному чисто прибранной.
Комната для детей тоже пустовала. Маленькие кроватки и игрушки исчезли.
И тут он увидел ее в окне. Она вышла из глубины сада со срезанными цветами в руках. Оранжевый зонтик прикрывал ее лицо от солнца. В следующий миг он был уже снаружи, крепко сжимая ее в объятиях.
– Кровь Господня, тайпан, ты помял мои цветы! – Мэй-мэй положила букет на землю и обвила его шею руками. – Откуда ты взялся, хейа? Тайпан, ты меня раздавишь! Ну пожалуйста. И почему у тебя такое странное лицо?
Он подхватил ее на руки и присел на скамейку, залитую солнцем. Она умиротворенно приникла к нему, согретая его силой и ясно читавшейся на лице радостью оттого, что он видит ее. Она улыбнулась ему:
– Ну вот. Ты скучал по мне фантастически, хейа?
– Я скучал по тебе фантастически, хейа.
– Хорошо. Почему ты несчастный? И почему, когда я теперь вижу тебя, ты весь как призрачный?
– Плохие вести, Мэй-мэй. К тому же я думал, что потерял тебя. Где дети?
– В Макао. Я отправила их в дом Чэнь Шэна под присмотр Старшей Сестры. Когда началась лихорадочная болезнь, я подумала, что это будет уж-жасно мудро. Я отправила их с Мэ-ри Син-клер. Почему ты думал, что потерял меня, хейа?
– Так, пустое. Когда дети уехали?
– Неделю назад. Мэ-ри должна была позаботиться о них в дороге. Она возвращается завтра.
– А где А Сам и Лим Динь?
– Я послала их за едой. Когда мы заметили твою лорчу, я подумала: ай-й-йа, дом такой ужасно грязный и еды нет, вот я и заставила их быстро-быстро чистить дом, а потом послала за едой, так что ладно. – Она вскинула голову. – Этим ленивым, ни на что не годным блудням нужна хорошая порка. О, я так уж-жасно рада, что ты вернулся, тайпан, честно-честно. Расходы на дом ай-ай как возросли, а у твоей старой бедной женщины совсем нет деньгов, так что придется тебе давать мне больше, потому что мы кормим еще весь клан Лим Диня и А Сам тоже. Ха, не то что я против помогать их ближним родственникам – это, конечно, справедливая мзда, ладно, – но все их кланы целиком? Тысячу раз нет, клянусь Богом! Мы богаты, да, но не настолько, и мы должны сберегать наше состояние, а то быстро останемся без гроша. – Тараторя все это, она неотрывно следила за его лицом и теперь нахмурилась. – Что за плохие вести?
– Робб умер. И крошка Карен.
Ее глаза широко раскрылись, и радость на лице погасла.
– Я знала про девочку. Но не про брата Робба. Я слышала, что у него лихорадка… три, четыре дня назад. Но не знала, что он мертвый. Когда это случилось?
– Несколько часов тому назад.
– Какой ужасный йосс! Лучше нам перебраться из этой проклятой долины.
– Она не проклятая, девочка. Но лихорадка в ней действительно есть.
