Струан поднялся, чтобы прочесть отрывок из Священного Писания, и Шевон впилась в него взглядом. Вчера она лишь коротко выразила ему свои соболезнования, понимая, что пока ей лучше этим и ограничиться. Через неделю или две все опять уладится. Теперь, когда умер Робб, ей придется пересмотреть свои планы. Поначалу она рассчитывала быстро выйти замуж за Струана, а затем увезти его: сначала в Вашингтон, чтобы ввести в круг наиболее влиятельных политиков, оттуда в Лондон и в парламент, но уже имея в активе прочные связи за океаном. А потом – назад в Вашингтон, послом ее величества. Однако теперь этот план откладывался, ибо она понимала, что он не сможет уехать до тех пор, пока Кулум не будет готов занять его место.
В одно время с тихими, мрачными похоронами в Счастливой Долине и черным траурным кортежем, тронувшимся по Куинс-роуд к кладбищу, по узким кривым улочкам Тайпиншаня с оглушительным шумом двигалась похоронная процессия китайцев в белых одеждах: плач, стенания, горестные вскрикивания, разрывание на себе белоснежных одеяний под неумолчный грохот барабанов возвещали богам о великой утрате, понесенной Благородным Домом.
И население Тайпиншаня было должным образом поражено невиданной для варвара цивилизованностью тайпана и величием его торгового дома. Огромное лицо, которое приобрел в этот день тайпан, еще больше подняло престиж Гордона Чэня, ибо никто из обитателей холма не мог предположить, что его отец столь достойно почтит их богов и их обычаи. Не то чтобы Гордон Чэнь особенно нуждался в поднятии своего престижа. Разве не был он уже самым крупным землевладельцем на Гонконге? И разве щупальца его бизнеса не протянулись во все стороны? Разве не ему принадлежало большинство зданий? И бизнес носильщиков паланкинов? И три прачечных? Четырнадцать рыбацких сампанов? Две аптеки? Шесть ресторанов? Девятнадцать мест для чистки обуви? И портновские лавки, и обувные мастерские, и мастерские, где изготовлялись ножи? И разве не он владел пятьюдесятью одним процентом первой ювелирной лавки, где работали опытные квантунские резчики как по драгоценным камням, так и по дереву?
И, кроме всего этого, он еще и ростовщик. Ай-йа, и какой ростовщик! Невозможно в это поверить, но он настолько богат, что ссужает деньги, соблюдая свой интерес, на полтора процента ниже обычного, благодаря чему монополизировал весь бизнес. Ходили слухи, что он состоит в партнерстве с самим тайпаном и что смерть его дяди-варвара принесет ему теперь новые неисчислимые богатства.
Среди триад положение Гордона Чэня также не нуждалось в укреплении. Они знали, кто он, и подчинялись ему беспрекословно. К тому же триады среди строителей и грузчиков, среди чистильщиков улиц и ночных собирателей экскрементов, среди рыбаков, поваров и уличных торговцев, прачек, слуг и кули – все время от времени брали у него взаймы и регулярно платили за жилье, следовательно, и они тоже исполнились глубокой печали, что дядя-варвар их предводителя умер, и с радостью отдали на его похороны дополнительно недельную мзду. Они понимали, что поступают мудро, держа сторону тайпана Тайпиншаня. К тому же им было хорошо известно, что часть этой мзды пойдет на подношение богам – жареные молочные поросята, пирожки, цукаты, вареное мясо без счета, омары, креветки, рыба и крабы целыми сампанами, а также хлеб и горы риса; они знали, что после того, как боги благосклонно взглянут на такое великолепие, подношение будет роздано, и они сами примутся за эту снедь, которой хватит, чтобы досыта накормить самых голодных.
Поэтому все громко стенали вместе с плакальщицами, безмерно наслаждаясь драмой смерти, благословляя свой йосс за то, что они живы и могут скорбеть, есть, любить, зарабатывать деньги, стать в будущем – если позволит йосс – такими же богатыми, как усопший, чтобы обеспечить себе после смерти такое же колоссальное лицо в глазах всех соседей.
Гордон Чэнь следовал за процессией. Он хранил крайне печальный и торжественный вид, рвал – но с большим достоинством – на себе одежду и громко взывал к богам, повествуя о постигшей его огромной утрате. Сразу следом за ним шел Король Нищих, и этим оба приобретали еще большее лицо. И боги благосклонно улыбались.
Когда могилу засыпали сухой, бесплодной землей, Струан проводил Сару к катеру.
– Я заеду на корабль сегодня вечером, – пообещал он.
Не отвечая ему, Сара села на корме и повернулась спиной к острову.
Когда катер отошел от берега, Струан направился к Счастливой Долине.
На дороге толпились нищие и носильщики паланкинов. Но тайпана они не беспокоили: он продолжил выплату ежемесячной мзды Королю Нищих.
Струан увидел Кулума рядом с Тесс в самой середине всего клана Броков. Он подошел к ним и вежливо приподнял шляпу, приветствуя дам. Потом взглянул на Кулума:
– Не хочешь ли немного пройтись со мной?
– Разумеется, – ответил Кулум.
