– Я предпочитаю «Саймон». Мне… мне это нравится.
Я сглатываю. Наверное, Сноу видит, как я нервничаю, потому что опускает взгляд на мою шею.
– Саймон, – повторяю я и снова сглатываю, – ты ведешь себя как тупица.
– Потому что это нравится мне больше, чем соперничество?
– Что еще за «это»! – возмущаюсь я.
– Ты спал в моих объятиях, – говорит он. – В перерывах.
Сноу опускает руку, но я подхватываю ее. Потому что я слаб. Потому что я постоянно разочаровываю сам себя. Потому что он стоит передо мной, и эта его загорелая кожа, родинки, утреннее дыхание…
– Саймон, – говорю я, и он сжимает мою руку. – Я не против «этого». Просто… – вздыхаю я, – я даже представить себе такого не могу. Моя семья против всего, за что выступает Маг.
– Знаю, – многозначительно произносит Сноу. – Но у нас есть проблемы посерьезнее. Если мы найдем того, кто убил твою маму, а потом вместе отправимся за Тоскливиусом, то докажем всем, что лучше работаем сообща, а потом…
– А потом весь мир магов увидит, как же здорово работать всем вместе, и мы споем песенку о совместном труде.
– Я думал, мы больше не будем язвить, – говорит Сноу, – и запирать друг друга в башнях.
– Одна ерунда.
Он тянет меня за руку, и я чуть подаюсь вперед. Еле держусь на ногах, но сейчас это вовсе не ниже моего достоинства. Хотя ростом Сноу ниже меня. Так было всегда. Дюйма на три.
– Как ты можешь так себя вести? – шепчу я. – Как можешь доверять мне после всего?
– Не уверен, что доверяю тебе, – шепотом отвечает Сноу.
Он кладет вторую ладонь мне на живот. Чувствую, как тот куда-то проваливается. Я про живот.
– Но…
Сноу пожимает плечами.
Потом водит ладонью по моему животу, и я закрываю глаза. Как же приятно! Так приятно! А еще я снова хочу поцеловать Сноу.
Прошлой ночью мы целовались так, что у меня саднило губы. Поцелуи Сноу были такими глубокими, что я боялся обратить его своей слюной. Он нависал надо мной, опираясь на все четыре конечности, а мне приходилось тянуться к его губам, но я не возражал. И сделал бы это снова. Ради Сноу я перешагну любую черту.
Я люблю его.
И ему это нравится больше, чем соперничество.
Будь здесь Пенелопа, я бы сказал ей, что она ошибалась на мой счет. Она уверена, что я решаю все вопросы мечом. Но видимо, я так же могу разбираться с проблемами при помощи губ – каждый раз, когда я прижимаюсь к Базу, он замолкает и закрывает глаза.
Будь здесь Пенелопа, она бы заставила меня все ей объяснить. Слава магии, пока ее здесь нет!
Мои пальцы скользнули между пуговицами рубашки База: у него теплая кожа.
Кто-то прокашливается. Баз резко выпрямляется, отстраняясь от моих губ. Я отпрыгиваю от него так быстро, будто телепортировался.
Под аркой двери стоит его горничная, или няня, или кем она им приходится. В черном платье и белом фартуке.
– Мистер Питч…
Должно быть, ей доплачивают за то, что она якобы ничего не замечает. Женщина даже не моргнула. Или же целующиеся парни – не самое страшное, чему она стала свидетелем. Еще ведь бывают допросы и принесение в жертву разных животных.
– К вам гости, – говорит она. – Две юные леди.
– Спасибо, Вера, – без тени смущения отвечает Баз. – Пригласи их сюда.
Он поправляет рубашку и приглаживает волосы.
– Леди? – повторяю я. – То есть не одна?
– Агата, – говорит Баз, глядя мимо меня, – добро пожаловать. Привет, Банс.
Я круто разворачиваюсь. В дверях библиотеки стоят Пенелопа и Агата: наверное, не стали дождаться, пока горничная вернется за ними. Пенни с жадностью оглядывает полки. Агата смотрит на меня.
– Что вы здесь делаете? – спрашиваю я.
– Баз нас позвал, – говорит Пенни.
Она заходит в комнату и передает мне тарелку имбирного печенья в полиэтиленовой обертке.
– А что ты здесь делаешь? – спрашивает меня Агата.
– Агата была у меня в гостях, – объясняет Пенни, – и приехала на своей машине, поэтому…
– Заходи, пожалуйста, Агата, – приглашает ее Баз. – Хотите что-нибудь выпить?
– Я буду чай, – говорит Пенни.
– Превосходно, – отвечает он, проходя мимо Агаты и скрываясь за дверью.
– Что здесь происходит? – спрашивает Агата. – Пенелопа не сказала, куда мы едем. Саймон, что ты здесь делаешь?
Я хмуро смотрю на Пенни.
Она снимает полиэтилен с тарелки и берет печенюшку:
– Я же не знала, что можно рассказывать, а что нет! И вряд ли она бы меня подвезла, скажи я, куда мы едем. Саймон, вам двоим пора двигаться дальше. Если ты добился мира с Базом, то и с Агатой получится.
– Временный мир, – говорит Баз, вернувшись с чаем и тарелкой фруктов.
Наверняка он использовал магию.
– Я разолью чай, – предлагает Пенни.
– Временный мир? – спрашивает Агата; Пенни передает ей чашку с чаем. – Вы что, обезумели все? – Она возвращает чай. – Я не буду это пить.
Баз смотрит на меня:
– Твой выход, Сноу. Ты ей доверяешь?
Агата кипит от злости:
– Доверяет ли он мне?
– Конечно, – отвечаю я.
В какой-то мере это даже правда. Я верю в то, что Агата не злая. Но я не стал бы ей доверять, если бы она осталась наедине с Базом, хотя в свете последних событий стоит все переосмыслить.
– Агата… э…
– Мы пытаемся выяснить, кто убил мать База, – вмешивается в разговор Пенелопа.
