А Карпушин, считающий себя потомком запорожских казаков, любит украинские песни. Не дожидаясь гармониста, он, улучив момент затишья, затягивает песню — «Закувала зозуленька в саду на погости». Её поют так же дружно, как и ту, где «Казак умирает, друзей созывает и просит насыпать курган в головах».
Вчера, когда казаки пели «Ревела буря, дождь шумел…», началась воздушная тревога. Молоденький ефрейтор, появившийся в дверях, орал во все горло «Флигер алярм!» Его никто не слушал. Только еще громче Лукьянов с Колесниковым затянули следующий куплет:
Следующие строки подхватили так дружно, что бедный немец с открытым ртом попятился и скрылся за дверью. Никто из казаков и присутствующих курсантов на этот раз в бомбоубежище не спустился.
Под Сталинградом дела у немцев плохие. Их союзнички, итальянцы и румыны бегут, как зайцы. Об этом мне сообщил Тарасов. Он теперь — доверенное лицо Ритвегера. Есть некоторое сходство между ними и в фигурах (оба рослые, плечистые), и в характере.
Поручик Бурцев (из эмигрантов) уверен, что теперь Гитлер и его окружение поймут — на кого им нужно рассчитывать. Он говорит, что будет создан Комитет во главе с генералом Власовым. Про этого генерала я слышу впервые. Откуда у Бурцева такие сведения? Может быть, в городе у него есть знакомые? Правда, Шубин с двумя казаками тоже вечерами пропадают в городе, но по другим причинам. У Шубина в голове одни женщины. Даже слушая лекцию, он вычерчивает на бумаге голову какой-нибудь красавицы.
Бурцев — тоже хороший мужик. Он напоминает поручика Казанкина. Правда, у него нет ни малейших признаков армейской выправки. Он и команды подает, как типичный штатский. «Повернитесь направо, господа», — говорит он, точно просит одолжить карандаш или огня прикурить сигарету. Зато с ним интересно говорить. Он воевал в гражданскую войну и знает все перипетии отступления Деникина и сражений армии Врангеля.
Судя по словам Бурцева, Врангель был самым способным и военачальником, и политиком времен гражданской войны. Он видел с самого начала всю пагубность деникинской стратегии и отсутствие ясных всем целей, ради которых народ пошел бы воевать против большевиков. К сожалению, порядочность Врангеля, воспитанного на вековых традициях, помешали ему убрать в свое время Деникина и взять власть в свои руки. Исход гражданской войны был бы совсем иным. Тем более, что положение белых армий было несравненно лучшим, чем наше сейчас. У них была территория и население. Руководителям белого движения следовало обещать народу еще больше, чем обещали большевики, да не делить шкуру еще не убитого медведя, не устраивать там разные опереточные рады, а сплотиться и общими усилиями разбить большевиков. Только потом можно было бы производить разные реформы и создавать всевозможные рады.
У нас нет таких преимуществ. Мы знаем цель нашей борьбы, но сама возможность борьбы зависит от немцев. А что думает Гитлер — один Бог знает.
Сегодня после обеда ходили всей группой в театр. Смотрели пьесу Островского «Без вины виноватые». Артисты играли прекрасно. Сидевший рядом со мною курсант во время последнего акта пьесы плакал.
Вчера мы были в Скрылевщине. Это — деревушка дворов в двадцать пять в стольких же километрах от Смоленска. Вероятно, она была разрушена или при продвижении фронта, или во время боя с партизанами. Теперь там построены дома в русско-немецком стиле. Дома сделаны из тесаных бревен, окружены низенькой изгородью из березовых жердочек. Вход с улицы. В таких домах хорошо жить дачникам. Крестьянам такая архитектура вряд ли понравится.
И все-таки, это — хорошее начинание. До сих пор немцы только разрушали деревни. Здесь они что-то построили.
В центре деревни — чайная. Над входом прикреплен старинный герб Смоленска. Внутри все отделано со вкусом. Несколько столиков из березы. В углу — буфет, где готовят чай и бутерброды.
Лейтенант Ритвегер говорит, что такими, примерно, станут деревни в будущей России.
В Скрылевщине мы заночевали. Вечером ходили в соседние деревни. Здесь они тянутся цепью, с небольшими промежутками. Жители встречали нас хорошо. Но на рассвете, когда все уже спали, подняли тревогу. Оказалось, одна смазливая девица, с которой Шубин танцевал на вечеринке, заманила его в подстроенную западню. Только благодаря вечной настороженности, приобретенной на фронте, где он служил в разведке, Шубин остался жив.
А произошло вот что.
В конце вечера Шубин предложил своей даме проводить её до дому. Та охотно согласилась, и они побрели по улице на край деревни.
Молодая женщина жила с теткой, но та ушла к больной родственнице. При свете лампы женщина быстро приготовила ужин. На столе появилась бутылка самогона, соленые огурцы и поджаренная капуста с салом.
