Так поступил крупный государственный деятель, которому были дороги интересы государства. Попробуйте в наше время не выполнить, порой, абсурдное указание райкома или райисполкома, даже если оно ведет к нарушению государственной дисциплины. Вас сотрут в порошок!
Забывая о том, что мелкие нарушения санкционируют и узаконивают воровство и казнокрадство, нынешние руководители разваливают страну.
Два года мы строили первую очередь Станкостроя. Периодически, с целью контроля, на строительство приезжали работники обкома, горкома, райкома, а также секретари и другие работники ЦК КП(б)У. В 1935 году в порядке проверки решения и графика, утвержденного Оргбюро ЦК, я был вызван в качестве основного докладчика на заседание Оргбюро, которое должен был проводить П. П. Постышев. Хочу рассказать о любопытном эпизоде, характеризующем отношение к решению таких вопросов крупного руководителя-коммуниста, каким являлся Постышев.
Мой доклад был назначен на 6 часов вечера, и я решил поехать пообедать домой, чтобы спокойно подготовиться к докладу. В то время я жил на Пушкинском въезде, д.7, и, не доезжая до дома, неожиданно встретил своего товарища по гражданской войне. Встреча нам обоим была очень приятна, я пригласил его пообедать и ради такого дела мы выпили и, кажется, неплохо.
Должен заметить, что я никогда не искал кампаний и не любил людей, смотревших на жизнь через донышко бутылки. Но, если приходилось, то я мог выпить солидную дозу, не пьянея и не теряя рассудка. Этому научил меня еще хозяин – медник в 1912 году. В общем, мы хорошо пообедали, и к 6 часам вечера я был на оргбюро ЦК и доложил о выполнении графика по строительству Станкостроя. Докладывать мне было нетрудно, так как, за небольшим исключением, сроки графика были выполнены по всем цехам и даже с небольшим опережением. О трудностях, без которых ни одно дело не обходится, я докладывать не стал, так как считал, что мы сами обязаны находить пути их преодоления.
Закончив доклад, я присел в стороне, где стоял сифон с водой. Меня одолевала жажда после обеда, я нажал сифон и выпил стакан воды. Павел Петрович Постышев, обращаясь ко мне, сказал с улыбкой:
– "А ты, видать, хорошо пообедал?".
Сказано это было с характерным волжским акцентом. Я ответил:
– "Да, Павел Петрович! Я сюда прямо с обеда явился, встретил товарища по гражданской войне".
"Ну, тогда, сказал Павел Петрович, поставьте ему еще один сифон воды, он заработал".
Постышев был широкий, чуждый мелких придирок человек, и вместе с тем решительный, требовательный руководитель очень крупного масштаба.
На этом заседании произошел еще один любопытный случай, о котором стоит рассказать. Директор ХСЗ Лаврентьев решил выступить после меня с критикой строителей. Сделал он это не потому, что считал нашу работу плохой, он был доволен ходом строительства, а потому, что боялся, чтобы у Оргбюро не сложилось впечатление, что дирекция завода и строители «сжились», "спаялись", как тогда говорили (а мы, в действительности, очень сдружились, что не мешало нам крепко ругаться по делу).
Когда он начал критиковать, а почва для этого была довольно шаткой (перед заседанием Оргбюро было проведено специальное обследование нашего строительства промышленным отделом ЦК и его доклад, в основном, соответствовал моему), П. П. Постышев прервал Лаврентьева и обратился к членам Оргбюро с такими словами:
– "Видали, герой! Он думает, что строить легко. Цивлин ему строит завод, а он стоит сторонним наблюдателем, ждет когда ему подадут готовенький завод, да еще и критикует. Я предлагаю записать ему выговор, чтобы знал, что строить нелегко и что ему не критиковать, а помогать нужно”.
Так и записали неожиданно для всех выговор Лаврентьеву, а он долго после этого не мог прийти в себя. Лаврентьев был кристальный коммунист, прекрасный человек и товарищ, но подвела его в этом случае "дипломатия".
Первая очередь Харьковского станкостроительного завода была окончена и сдана с опережением в конце 1935 года. Принимал первую очередь завода С. Орджоникидзе, который похвалил нашу работу.
Страна начала получать собственные высококачественные радиально-сверлильные и кругло-шлифовальные станки, которые до этого мы были вынуждены закупать за рубежом и без которых невозможно было обеспечить разработку и изготовление отечественных машин, станков и двигателей для народного хозяйства и обороны страны.
В январе 1936 года я получил телеграмму с предложением немедленно прибыть в ЦК КП(б) Украины. Я тут же собрался и приехал в Киев. Там мне предложили приступить к работам по строительству оборонительных сооружений вдоль польской границы в районе города Шепетовка. В это время наши отношения с Польшей были очень напряженными. Правительство Пилсудского вело себя вызывающе, и можно было ожидать любого исхода.
