Поэтому партией и правительством было принято решение в срочном порядке укрепить районы, граничащие с Польшей. Предстояло в короткий срок выполнить огромный объем строительных работ. По этому вопросу меня и вызвали в ЦК КП(б)У. Через два дня я был назначен начальником укрепленного района УНР-103, располагавшегося вблизи населенных пунктов Шепетовка-Славута (13 км от границы), Судилкино.
Нам предстояло почти полностью снести Шепетовку и построить новый город, состоящий из казарм и домов начальствующего состава (ДНС). Кроме того, нужно было построить базы для танков, мастерские, гаражи, аэродромы, подземные укрепления и другие объекты, необходимые для современной армии, оснащенной мощной боевой техникой. Все это нужно было завершить к сентябрю 1936 года.
К моменту моего приезда на стройке было всего 100 человек рабочих. Нужно же было только для разгрузки прибывающих вагонов около 700 человек, а для обеспечения автотракторного парка еще 200 человек. Наряд на рабочую силу мне дали в Новгород-Волынск. Но строителей там не оказалось и первые несколько человек, прибывшие оттуда, оказались инвалидами. Местные организации не смогли их использовать на сельскохозяйственных работах и потому выделили нам на стройку по присланному наряду. Понятно, что рассчитывать на такую рабочую силу я не мог. Нужно было срочно искать выход.
Я обратился в Киевский военный округ (КВО), чтобы получить наряд на другую область, но из этого ничего не вышло. Не выполнить решение Политбюро ЦК КП(б)У я тоже не мог, хотя формально моей вины не было: – не дали рабочих, а без рабочих строить нельзя. Но ссылаться на объективные причины я не привык и продолжал искать выход из этого положения. Наконец, мне показалось, что выход найден.
Я решил обратиться с письмом к 3–4 бригадам, с которыми работал на Станкострое. В нем я рассказал о возникших проблемах, о значении этих работ для обороны страны, о возложенной на меня ответственности и закончил тем, что если не получу в ближайшее время помощь, то задание сорву. Я просил связаться с бригадирами других строек и помочь мне выполнить задание правительства.
Прошло всего десять дней, и я начал получать письма и телеграммы из Харькова, Курска, Воронежа и других мест. Содержание было одно: – "Едем, встречайте" и подписи. Лучшие специалисты, плотники, бетонщики, землекопы, столяры и другие во главе с бригадирами, вместе с семьями ехали ко мне на помощь. Никто не спрашивал, сколько им будут платить, где они будут жить, с какими условиями встретятся на новом месте. А ведь оставляли обжитые места, многие снимали детей с учебы, оставляли квартиры, живность. Удивительный народ!
Для размещения прибывающих мне пришлось занять кроме общежития, церковь, костел, синагоги, театр и многие другие помещения, и никаких протестов, никакого недовольства условиями жизни никто из прибывших мне не высказал. Да, ведь в письмах я ничего и не обещал, наоборот, писал, что с жильем, по началу будет плохо, придется терпеть лишения.
Нужно сказать, что такой способ решения кадровой проблемы не обошелся мне даром. В то время в Воронеже был трест «Воронежстрой», руководимый неким товарищем Соловьем. Из этого треста в Шепетовку по письмам бригадиров уехало особенно много рабочих (около 60 %) и товарищ Соловей обратился с жалобой к С. Орджоникидзе с просьбой наказать меня и вернуть рабочих.
Серго направил это письмо К. Е. Ворошилову, а тот И. Э. Якиру. Последний предложил мне дать разъяснения по существу вопроса. Я ответил следующее:
– "Мне дано задание государственной важности по укреплению границы. Рабочих мне не дали, а времени очень мало. Выполнить задание Правительства я обязан. Поэтому в поисках выхода я обратился за помощью к знакомым бригадирам. Я им не обещал ничего лучшего по сравнению с тем, что они имели по месту работы. Я только объяснил, что без их помощи сорву задание Правительства по весьма важному государственному делу, вот они и приехали". И добавил: – "От хорошего хозяина рабочий не уходит".
Таким мое разъяснение и попало к Серго. Дальше произошло следующее. Серго вызвал товарища Соловья, дал прочитать мое разъяснение, а затем объявил ему выговор за то, что он допустил уход рабочих с его строек.
С приездом рабочих работа на стройке закипела. Каждые две недели на строительство приезжал командующий Киевским военным округом И. Э. Якир, и мы вместе объезжали сотни объектов, которые в то время были развернуты на большой территории. Я поражался удивительной памяти и наблюдательности Якира. Разъезжая со мной по объектам, он не раз вносил поправки в их строительство, причем всегда без шпаргалок и подсказок. Все держал в памяти. Разговаривал Якир всегда спокойно, без крика, с полной уверенностью в своих знаниях. В следующем 1937 г. И. Э. Якир был арестован и расстрелян, как "враг народа".
