Узнав, о моем возвращении Я. Н. Федоренко пригласил меня к себе поужинать, и я заночевал у него. Проснувшись, я обнаружил, что все мое обмундирование приведено в порядок, отремонтировано, сапоги начищены.
После завтрака я выехал в Москву. Явившись в трест, я доложил руководству о том, что местные организации в Чите не хотят, чтобы я там работал, и просил больше меня туда не посылать. Однако, меня вызвал начальник отдела кадров треста и предложил выехать снова, сказав, что товарищи из ЦК ВКП(б), а также руководство треста уже связались с Читой и беседовали с местными органами, которые теперь будут вести себя иначе. Я получил дополнительные документы и снова выехал в Читу.
На сей раз, на вокзале меня уже никто не встречал и обедом не угощал. Прибыв в Читу, я в тот же день в категорической форме потребовал машину для поездки по ближним объектам, а затем побывал и на удаленных объектах, расположенных на расстояниях до 1000 км, в том числе в Улан-Удэ. Побывав на всех участках, я понял, почему Соколов передумал уходить с работы. Дело в том, что на многих военных базах, которые строились в районах Восточной Сибири и Дальнего Востока, фундаменты под оборудование и сооружения были спроектированы без учета вечной мерзлоты, и это приводило к их деформации и разрушению.
Этого-то, видно, и не хотел мне показать Соколов, опасаясь, что я могу отнести эти недостатки за счет его некомпетентности. Работы действительно велись неправильно, так как Соколов не знал, как ведет себя фундамент на вечной мерзлоте, но это тогда вообще мало кто знал, в том числе и инженеры, имеющие специальное образование.
Вернувшись из поездки по объектам, я сообщил Соколову и его работникам свои соображения о причинах разрушения объектов и дал предложения, как следует устранять недостатки. Они со мной согласились, и Соколов обратился ко мне с личной просьбой предоставить ему возможность остаться работать в Чите начальником управления и исправить допущенные ошибки, так как в противном случае, как он опасался, его действия могут быть расценены, как вредительство.
Действительно, в то время не нужно было особых оснований для ареста, если же имелись серьезные недостатки, то это могло привести к печальным последствиям.
В горкоме партии отношение ко мне теперь переменилось. Меня даже поставили на учет. А когда узнали, что я дал ценные предложения по устранению серьезных недостатков в строительстве военных баз, то начали относиться ко мне совсем хорошо.
Тем не менее, секретарь Читинского горкома высказался за то, чтобы дать возможность Соколову остаться на прежней работе и исправить допущенные дефекты с учетом моих предложений. Я не стал возражать и уехал в Москву, чтобы получить новое назначение.
Позже я узнал, что во второй половине 1936 года Соколов все же был арестован. Арестованы были также и работники окружкома Читы. Не думаю, что это произошло по причине дефектов строительства, скорее причины были те же, по которым были арестованы и казнены сотни тысяч коммунистов, беззаветно преданных партии и советской власти, по причине трусости и самовластия Сталина и той сволочи, которая его окружала во главе с Ежовым и Берией. Не даром, говорят, Гитлер как-то воскликнул, что о лучшем помощнике, чем Ежов, он и мечтать не мог.
Такой была обстановка, когда я возвратился в Москву, где мне предложили принять участие в строительстве ряда военных объектов.
Инициатором предложения остаться работать в Москве был Павел Александрович Юдин. В то время он был главным инженером треста «Металлострой», но знакомы мы были еще по совместной работе в тресте «Индустрой» в Харькове. Это был талантливый инженер и прекрасный организатор. До этого он неоднократно предлагал мне остаться работать в одном из управлений треста «Металлострой», но получалось так, что пока он ходатайствовал о моем назначении, ЦК ВКП(б) направлял меня на одну из периферийных строек, а просить, чтобы меня оставили в Москве, ссылаться на какие-либо причины, я не считал себя вправе и ехал туда, куда меня направляли.
Но на сей раз руководство треста успело договориться с управлением кадров Наркомтяжпрома, в чье ведение я прибыл из Читы, и меня направили работать управляющим 4-ой стройконторой этого треста, которая занималась строительством авиационных заводов №№ 1,20,30,32,33,34, а также заводов «Борец», "Самоточка" и др., всего более 20 заказчиков. Дела я принимал у моего бывшего однокашника по Промакадемии Николая Соколова.
Ознакомившись с делами, я выяснил, что контора работала с большими убытками, план не выполнялся, сдача объектов запаздывала на годы, была большая текучесть кадров. Это вызывало много нареканий со стороны местных организаций, заводов и рабочих.
