Первой проблемой, с которой мне пришлось столкнуться, было дачное строительство. Выяснилось, что Соколов решил построить дачи. Для этого из прибывающих на строительство по фондам авиазаводов домов для рабочих он изъял два 12-ти квартирных дома и направил их в Фирсановку. А чтобы не было понятно, что строятся личные дачи, заключил договор с Москустпромом на строительство для них дач, из которых две предусматривались для него и управляющего трестом. По составленной смете стоимость такой дачи, представляющей коттедж из 5 комнат, кухни и подсобных помещений, была 11 тысяч рублей.
Я обратил внимание на то, что дачное строительство, тем более в Фирсановке, никак не вяжется с задачами конторы по строительству военных и промышленных объектов, и спросил об этом у Соколова. Он сказал, что было указание свыше, что местные органы в курсе дела, что решили помочь Москустпрому и т. д. и, кроме того, теперь уже поздно об этом говорить, так как дачи вчерне готовы и нужно их заканчивать.
Однако, первое же подведение баланса меня насторожило, так как выяснилось, что строительство дач приносит большие убытки. Поэтому я попросил проверить их сметную стоимость на соответствие государственным расценкам. Выяснилось, что настоящая стоимость дачи составляет 27 тысяч рублей. Я вызвал сметчика Нихезина, и спросил, как это так получается, то 11 тысяч, то 27. Он ответил, что пониженная стоимость была установлена по указанию начальника управления.
Как поступить? Бросить строительство дач уже нельзя, так как договор на строительство официально оформлен в кооперативе и его разрыв приведет к уплате неустойки. Работ оставалось действительно немного, и их прекращение приведет к убыткам. Поэтому я решил работы продолжать, но потребовать пересмотра сметы в соответствии с государственными расценками, что вело к увеличению стоимости дач с 11 до 27 тысяч рублей.
Поднялся невообразимый шум. По началу, мне предложили тоже выделить дачу, но я ответил, что мне она ни к чему, так как сегодня я здесь, а завтра по заданию ЦК могу отправиться в дальние края, поэтому считаю, что дача для строителя – ненужная обуза. Кроме того, для приобретения такой дачи у меня нет средств.
Тогда мне предложили внести за меня деньги, но и от этого я, естественно, отказался. Вызвав председателя кооператива, я предложил подписать новый договор, исходя из реальной сметной стоимости, так как в противном случае мы вернем деньги, а в дачи вселим рабочих.
После непродолжительных дебатов члены кооператива согласились и, таким образом, ущерб государству, нанесенный дачным строительством, был ликвидирован.
Второй вопрос, который я считал необходимым решить, был связан с сокращением числа заказчиков, так как ни мощностей, ни жилья не могло хватить, чтобы одновременно вести работы на двадцати с лишним объектах, разбросанных в четырех районах Москвы. Многие из этих объектов были второстепенными, вроде упомянутых дач, вели к распылению сил, из-за чего страдали важные государственные объекты, такие как авиационные заводы.
Я принял решение расторгнуть договоры с рядом заказчиков, оставив за собой только авиазаводы, а также завод «Самоточку» и Хрустальный завод, на которых остановить работы я был не в силах. Мы забрали все материалы и строительное оборудование у заказчиков, подлежащих исключению, и быстро свезли их на центральный склад в Коптево, объявив о том, что дальше вести работы не можем из-за нехватки ресурсов.
Опять поднялся страшный шум. Меня вызывали в прокуратуру, райкомы, райисполкомы четырех районов Москвы, в партконтроль, и я еле поспевал ездить по этим вызовам в течение двух недель. Но, когда я прибывал в эти организации и показывал расчеты и объяснял, что делаю это для того, чтобы успешнее вести строительство военных заводов, со мной быстро соглашались и говорили, что так давно следует поступать всем строительным организациям. Таким образом, были созданы условия для серьезной реорганизации стройконторы № 4.
Следующей проблемой, которой я стал заниматься, было наведение порядка в строительстве жилья для рабочих и механизации труда на стройплощадках. В то время все строительные работы выполнялись, в основном, вручную, поэтому заработки были низкими. Жилье для рабочих практически не строилось – отсюда текучесть кадров.
Первым делом мы навели порядок в общежитиях. Лучшим рабочим и их семьям были выделены отдельные комнаты из имеющегося запаса. Общежития были приведены в такой порядок, что все годы моей работы в этом управлении мы держали первое место по жилью в Москве и Московской области.
Достигали мы этого следующим образом. Раз в две недели по вечерам вместе с секретарем парторганизации и председателем постройкома, а иногда и без них, я объезжал общежития. В это время все рабочие уже были дома и отдыхали. Здесь всякая нерадивость должностных лиц, если она была, выявлялась немедленно.
