Побеседовав с рабочими, линейным персоналом и обойдя площадку, я зашел в кабинет начальника и встретил там товарищей из КГБ, которые, как оказалось, прибыли сюда раньше нас и все время находились здесь, ожидая пока я ознакомлюсь со стройкой. Не успел я начать с ними разговор, как открылась дверь, и вошли Петров и Михура в сопровождении заместителя начальника строительства по кадрам и начальника спецотдела.
Я предложил своим работникам доложить о результатах осмотра, но их сопровождающие сказали, что они не позволили осматривать строительство, так как у них нет допуска, а стройка оборонная. Уже и без того я был «заведен» безобразным состоянием дел на стройке, и это меня окончательно взорвало.
Я заявил: – "В течение многих лет на Ваших глазах срывается строительство оборонного объекта, государству наносится ущерб, а Вы, коммунисты, спокойно получаете зарплату, как будто Вас это не касается. И теперь, прикрываясь ложной «бдительностью», содействуете дальнейшему торможению. В заключение своей гневной речи я выгнал их из кабинета, в котором, они, вообще говоря, были хозяевами.
Моя вспышка объяснялась тем, что мне понравился проект будущего завода и после разговора с рабочими я, как бы, заразился от них обидой за такое состояние стройки, которое зависело только от честного отношения к делу.
К стройке было привлечено много субподрядчиков с хорошими механизмами, даже артель по изготовлению металлоконструкций. Но все механизмы простаивали и, если бы не приказ наркома, были бы изъяты со стройки и переброшены на другие объекты.
Вместо реальной работы шли бесконечные споры об оплате, но платить было нечем и не за что, так как работы не велись. Все это так сильно на меня подействовало, что я вызвал секретаря и продиктовал приказ о том, что вступаю в исполнение обязанностей начальника строительства завода, хотя, честно говоря, не имел пока на это права, так как еще не было приказа вышестоящей организации.
Тем не менее, с этого часа я приступил к руководству строительством завода № 233. А товарищи из КГБ тихонько вышли из кабинета, и после этого я их долго не видел.
Передо мной стал вопрос: – с чего начать? Обращаться в главк и наркомат за помощью, чтобы сдвинуть замороженную стройку с места, было бесполезно, так как год только начался, и все ресурсы были распределены. Выйти из положения можно было, только используя местные возможности. Прежде всего, необходимо было вернуть веру рабочему коллективу в то, что стройка будет жить, и будут созданы условия для полноценного труда.
Я уже упоминал, что перекрытие, занимавшее большую площадь, опиралось на опалубку, на которую пошло очень много леса, а бетон вследствие сильных морозов был заморожен. Поэтому мной было принято решение снять всю опалубку, оставив только дежурные стойки, а весь лес от опалубки пустить на опалубку для бетонирования надземных конструкций.
Стройка имела деревообделочные мастерские и транспорт, но трест № 30 изъял их, подчинив транспортному управлению и управлению подсобных предприятий, лишив стройку возможности получать столярку и оперативно подвозить материалы. Строительство не могло оплачивать эти работы, а без оплаты эти организации отказывались их выполнять.
Своим приказом я изъял у треста эти предприятия и подчинил их стройке, несмотря на то, что это было превышение власти. Но трест не пошел на отмену моего приказа, так как понимал, что завал стройки во многом на его совести. Руководители деревообделочных мастерских и автотранспорта не выполнили приказ и тут же были освобождены мной от своих должностей, а взамен были назначены дельные люди.
Собрав всех субподрядчиков, я предложил сосредоточить все работы на территории завода, а для этого вернуть все механизмы. Мое указание было выполнено на следующий день. После этого я снова собрал субподрядчиков и сообщил, что все работы с помощью их механизмов буду вести сам, но платить в ближайшее время не смогу. Большая часть рабочих субподрядных организаций перешли на стройку, а их руководители пошли жаловаться на меня наркому, куда меня вскоре вызвали.
Нарком назвал мои действия бандитскими, партизанскими и в таком духе «песочил» меня минут пятнадцать.
Когда он закончил, я заявил: – "Вы просили меня принять стройку и обеспечить успешное строительство завода. Я исполняю Вашу просьбу. Если Вы считаете мои методы неправильными, могу уйти, поручите это дело другому. Времени для просьб и уговоров субподрядчиков у меня нет. Денег, чтобы платить им, у меня тоже нет, а иначе работать они не хотят. Уплатить сейчас 8 миллионов убытков даже Вы не сможете. Значит, единственный выход тот, который я избрал. Если Вы не согласны, освободите меня от этой работы. Ответом был мат с добавлением: – “Делай, что хочешь, но завод строй”.
