Вот один вечер можно вспомнить, для того, чтобы показать, как он относился ко мне. Он, ведь, бывший военный, с великолепной выправкой. Вот эта книжка, которую он выпустил, называется "Пятьдесят лет в строю", и мы над ним подтрунивали, говоря, что пятьдесят лет в строю, но ни одного дня в бою. Потому, что он был в свое время, главным образом, гостиный кавалер – кавалерист или гусар, в общем, в этом духе. Ведь в детстве был он паж царицы Марии Федоровны.
Вот у меня есть его фотография. Великолепный костюм с этими жирными эполетами, держит свою каску, совершенно невероятная лента через плечо и надпись здесь такая: "А. А. Игнатьев, корнет кавалергардского полка, 1896 год. Н. Н. Селихову". Потом на второй фотографии, уже в наше время он в костюме нашего генерал-лейтенанта Советской Армии с надписью такой: "А. А. Игнатьев на память дорогому Н. Н. Селихову. 1941 год, гор. Куйбышев".
А вот он с женой Натальей Владимировной. Она уже, конечно, пожилая дама, но очень мила собой. Хотя я уже начал говорить, что она меня в гостиной ставила в ужасное положение. Я ей говорю, Наталья Владимировна, как Вы сегодня выглядите хорошо! А она мне, вдруг, говорит: "Какая хороша – накрашенная старая дура!". Она говорила с таким французским акцентом. "Ну, что же, Наталья Владимировна! Ну, как Вы такое можете говорить?!".
А вот еще ее портрет. На ней нарядное жабо с бриллиантами – очаровательная женщина. Мне рассказывали, не помню уже кто, что она была королевой бриллиантов России. И мы, как-то, задали ей вопрос с Алексеем Захаровичем Морозским – это муж Елены Петровны Потемкиной:
– "Наталья Владимировна! Скажите, пожалуйста, вот говорят, что Вы королевой бриллиантов были. Что же это, верно?".
– "Да, говорит, не знаю, конечно, как насчет королевы бриллиантов, но бриллиантов у меня была вот такая шкатулочка", – и показала на руках.
– "Я не хотела увозить из России эти бриллианты и, когда уезжала во Францию, сдала их на хранение в Государственный банк. Но, когда произошла Октябрьская революция, то все банки национализировали, и все мои бриллианты там и остались”.
Вот так легко она отвечала на этот вопрос. Но вот на фотографии у нее эти бриллианты еще видны. А вот интересно, как познакомились Алексей Алексеевич с Натальей Владимировной. Как я говорил, Алексей Алексеевич был военным атташе царской России. Это был период войны 1914 года, когда они там были, и военный атташе должен был интересоваться всякими вопросами.
И вот он узнал, что в Булонском лесу есть особняк, в котором собираются вот эти самые богачи, Ротшильды и прочие. И что оттуда идут какие-то указания насчет боевых операций с Россией. Он узнал, что хозяйка дома, а она была в то время, очевидно, любовницей Ротшильда – это бывшая балерина императорских театров Наташа Труханова. И он решил познакомиться с ней. И так как Алексей Алексеевич был очень красив собой, ему удалось влюбить ее в себя. И, в конце концов, она стала его женой и работала в посольстве, нашем посольстве – уже советском, переводчицей и помощницей во всех его делах.
Интересно подчеркнуть, как относились белогвардейские эмигранты к Игнатьеву. Его всячески хотели заполучить в свои ряды белогвардейцы, так как он, как военный атташе, был хранителем всех богатств царской России во Франции. Он же отклонял всякие знакомства и, в конце концов, с ним перестали здороваться. Но он не хотел, чтобы эти богатства использовались против России, так как он любил свою Родину.
Когда же он переехал к нам, он спас и передал нашему государству 200 миллионов рублей золотом. Но сохранить эти деньги ему было очень трудно. Однако, он это сделал. Его, конечно, проверяли, но он стал советским человеком, генерал-лейтенантом Советской армии, а это говорит о многом. В книгах, которые он мне подарил, рассказано, как он передал все эти богатства Советскому Правительству, и как его встретили здесь, в частности, В. П. Потемкин, который был тогда послом СССР во Франции, и В. М. Молотов. И когда он попал на Октябрьский парад в форме советского генерала, он сказал, что это лучшая для него награда.
Нужно сказать, что также плохо, как белогвардейцы, к нему относились и в его семье. У христиан, в свое время, было принято, что если человек умирает (у него в это время умер брат), то старший брат должен читать молитву у гроба. Но семья его не допустила к гробу. Когда Алексей Алексеевич был уже, в Советской России мать передала ему через кого-то, что она должна скоро умереть и хочет, чтобы он похоронил ее в русской земле их имения (у них несколько имений было в подмосковье).
Алексей Алексеевич отнесся к этому желанию очень внимательно, добился разрешения Правительства, чтобы похоронить мать в ее имении. Но когда он сообщил матери, что получил необходимое разрешение, она сказала:
