— Я тебя понимаю, — сказала Хизер. Она взяла несколько соленых орешков, которые официантка поставила на стол, и закинула их себе в рот. Прожевав орешки, она снова заговорила: — Это почти то же, что я сказала родителям, когда объявила, что не хочу поступать в университет. Отца чуть удар не хватил. У него была дикая идея, что я пойду по его стопам и тоже стану профессором английского языка. Что было полным сумасшествием, учитывая, какие оценки я получала по этому предмету.
— А почему ты не захотела поступать в университет? — спросила я, наслаждаясь ощущением нереальности, которым я была обязана мартини, да еще выпитому на голодный желудок. Я не могла поверить, что просто сижу здесь, как обычная девчонка двадцати с небольшим лет, выпиваю и беседую с подругой. Мне стало интересно, какие мрачные и темные факты скрывают окружавшие нас люди. Может быть, все они лишь притворяются нормальными, в то время как внутри у них все рушится.
— По большей части оттого, что я так долго работала над тем, чтобы стать балериной. Я мечтала, как приеду в Нью-Йорк и поступлю в какую-нибудь престижную балетную труппу, а потом прославлюсь. Но затем у меня случилась травма колена, и с моей мечтой было покончено. Так что я стала преподавать в частной балетной школе в Беркли. Я люблю свою работу. Это единственное, чем мне хотелось бы заниматься, но хотя я полностью содержу себя сама, родители не дают мне покоя, чтобы я получила диплом «на всякий случай».
— На какой случай? — поинтересовалась я. — Если балетные школы признают незаконным бизнесом или что-нибудь еще в этом роде?
— Вот именно! — сказала Хизер. — Видишь, ты сама все понимаешь. Владелица школы уже готовит меня к тому, чтобы я заняла ее место, когда она уйдет на пенсию. Так что я коплю деньги и работаю над бизнес-планом для банка, чтобы получить заем. Я узнала, как все это делается, из интернета. И для этого мне не нужен диплом.
— Нет, не нужен, — согласилась я, позволив себе взять три соленых орешка, чтобы поддержать компанию. Я медленно жевала их, радуясь, что мне не приходится бороться с тошнотой. Хизер и я были так увлечены разговором, что даже не упомянули о том, чтобы заказать какую-нибудь еду. Что меня вполне устраивало.
Но тут появилась наша официантка, словно мои мысли о еде были материальными. В руках она держала поднос с двумя коктейлями.
— Мы это не заказывали, — сказала я, взглянув на Хизер, и тут же приподняла бровь. — Или заказывали?
Я не была пьяна, но чувствовала себя немного навеселе, так что решила на всякий случай спросить у Хизер.
— Нет, — сказала официантка, ставя бокалы на столик. — Это подарок от джентльменов, сидящих в углу бара.
Она кивнула в том направлении, и мужчины, сидевшие там, подняли свои кружки с пивом и улыбнулись. Они были постарше нас — примерно между тридцатью и сорока, в костюмах с галстуками. Они, вероятнее всего, был женаты, но выглядели так, словно были из тех, кто любит приставать к молодым женщинам просто из спортивного интереса.
— С ума сойти, — выпалила Хизер, быстро приканчивая первый коктейль, чтобы официантка могла забрать пустую посуду. — Могу я заказать рыбные тако, пожалуйста? — Официантка сделала пометку в блокноте и спросила меня, не хочу ли и я заказать что-нибудь.
— Нет, спасибо, — сказала я, и она отошла от нашего столика и направилась на кухню. — Я не знаю, стоит ли нам принимать эти коктейли? — продолжила я, глядя на Хизер. Почему-то мне казалось неправильным позволять незнакомым мужчинам платить за нас, словно мы были готовы дать им право на нечто большее.
— Ну, это же просто выпивка, — возразила Хизер, поднимая коктейль и тоже улыбаясь мужчинам. — Это ничего не значит.
Я кивнула, не имея представления о том, как сказать ей, насколько она заблуждается. Что мужчина способен полагать, что, если женщина принимает его знак внимания, это дает ему право на преодоление всех барьеров, которыми она окружит себя. Стоит только женщине лишь раз сказать «да», и мужчина не обратит внимания, если она изменит свое мнение. Он сможет сорвать с нее одежду, сможет покрыть синяками ее тело и посеять в ее душе смертельный ужас. Он сможет проделать все это, даже если вы давно знакомы с ним, любите его и доверяете ему. А закончится это тем, что ты будешь сидеть в каком-нибудь баре с приклеенной на лице фальшивой улыбкой, пытаясь вести себя так, словно ничего не произошло, стараясь поверить, несмотря на агонию, сжигавшую твои внутренности, что все случившееся уже позади, и отчаянно пытаясь притвориться, что ты теперь в безопасности.
Если бы у меня был выбор, я бы поехал сразу на работу после того, как Том ударил меня. Меньше всего хотелось отправляться на дежурство, но если я останусь сидеть в своей квартире, уставившись в стену, снова и снова прокручивая в голове события того вечера, это будет еще хуже. Я сказал себе, что работа отвлечет меня и что самым лучшим будет заняться делом.
