И эти слова неотвязно крутились в голове, когда несколькими днями позже мы отправились на праздник. «
На лужайке возле дома Брайантов было множество народу. По большей части они оживленно беседовали друг с другом, словно были хорошо знакомы, что, скорее всего, так и было. В основном там присутствовали взрослые, хотя было и несколько подростков. А младшие дети уже плескались в бассейне. Я сказал себе, что преодолею страх, даже если это убьет меня. Лишь бы доказать отцу, что я не испуганный маленький ребенок, которым он меня считает. Все говорили мне, что я очень похож на него, только более худой. Во мне было пять футов девять дюймов росту, а в нем — шесть футов и два дюйма. Я ел так, словно внутри был пустым, и мне постоянно хотелось подкрепиться. А отец проводил все дни на пожарах или в тренажерном зале, поэтому он был сильным и мускулистым мужчиной.
Когда мы вошли в калитку, я осмотрел толпу и сразу же заметил Элен. Она стояла рядом со столиками с едой, расположенными в тени, в той части, где над двориком нависала крыша. Она расставляла принесенные соседями припасы, а увидев нас, сразу же направилась к нам. По дороге она схватила за руку темноволосую девчонку, которая в одиночестве стояла у заднего крыльца.
— Вы смогли прийти! — сказала она, когда они подошли к нам. У них обеих были одинаковые орехового цвета глаза и лица в форме сердца, и я решил, что девчонка была дочерью Элен. Щеки Элен раскраснелись, и она обмахивалась рукой, словно веером. — Ух, ну и жара! Могу я предложить вам что-нибудь выпить? Или облить вас ледяной водой? — Она выпалила все это так быстро, что у нас не было времени ответить. Она улыбнулась и обняла за плечи стоявшую рядом девочку. — Это Эмбер. А мой муж Том где-то скрывается. Возможно, в доме, рядом с вентилятором.
— Привет! — сказала Эмбер и подняла руку в знак приветствия.
Как и у матери, у нее были округлые формы, и они обе были одеты в сарафаны. Я старался смотреть Эмбер в глаза, что было не так просто, учитывая, что глубокий вырез ее сарафана оставлял открытым ложбинку груди.
— Это Лиз и Джейсон Хикс, дорогая, — сказала Элен. — И их сын Тайлер. Наши новые соседи. Я уже говорила тебе, что он будет учиться на втором курсе в Сехоме?
— Да, — сказала Эмбер и, глядя на меня, слегка закатила глаза, словно говоря: «Уж эти родители!»
— Привет, — сказал я, выдавив из себя улыбку.
— Ты такая хорошенькая, — сказала моя мать, обращаясь к Эмбер. Потом она повернулась к отцу: — Разве она не хорошенькая, Джейсон?
— Очень хорошенькая, — согласился он, окидывая Эмбер оценивающим взглядом.
На лице Элен появилось странное выражение.
— Хочешь чего-нибудь выпить? — спросила меня Эмбер, не замечая или попросту игнорируя то, что говорили взрослые. Я кивнул и пошел за ней к переносному холодильнику, который стоял во дворике рядом с домом. — Здесь есть содовая, холодный чай или вода, — сказала она, доставая бутылку воды. А я взял банку с кока-колой.
Мы какое-то время помолчали, глядя на то, как детишки плещутся в бассейне. Потом Эмбер заговорила:
— Откуда вы переехали?
— Из Сиэтла, — ответил я, глотнув кока-колы. — Отца перевели на пожарную станцию в вашем городе.
— Он пожарный? Круто. А мой отец всего лишь продает страховки. — Она сделала паузу. — Ну, на самом деле он владелец страховой компании. Но это не то же самое, что спасать жизни людей.
— Наверное. Но моего отца все время нет дома. Он сутками торчит на работе. Иногда еще дольше.
— Это плохо, — сказала Эмбер, скорчив гримасу. — А что твоя мама?
— Она фармацевт, но работает на полставки, потому что не любит оставлять меня одного дома. Что очень глупо, потому что я навряд ли сожгу дом или выкину еще что-нибудь в этом роде.
Эмбер кивнула.
— Уж мне-то это знакомо. Моя мама все время трясется надо мной. Когда я пошла в детский сад, она устроилась работать в начальную школу, чтобы у нас совпадали каникулы. Она ходит за мной по пятам, но она милая, потому что печет печенье и стирает мои вещи. — Она снова скорчила гримасу, и я рассмеялся. Мне обычно было нелегко общаться с людьми, особенно с девчонками, но с Эмбер я чувствовал себя так, словно мы уже сто лет знали друг друга.
— И она все еще работает там? — спросил я.
— Да. Она секретарь. Она хотела найти работу в моей школе, но я сказала, что в этом случае просто убью ее. Но она, разумеется, член родительского комитета.
Мы еще помолчали, и на этот раз первым заговорил я.
— Может быть, хочешь что-нибудь съесть? — спросил я.
От одного только взгляда на столы, уставленные едой, у меня засосало под ложечкой, хотя за час до этого я проглотил дома сэндвич.
