— Уже почувствовала себя повелительницей металла, а потом вдруг резко села в лужу? Ха. Понимать и не надо, — постучал он себя по лысой, вернее, обритой голове пальцем. — Надо чуять, что идет не так и в нужный момент поправлять. А ты начала формировать идею и бросила в первый же подвернувшийся момент.
Насупившись, я сказала:
— Так. Яхим, мне нужно подробное объяснение. Как дураку или младенцу. Что это за чувство, с чем его едят, как им управлять или хотя бы направить в нужную сторону. Иначе ничего у меня так и не выйдет.
Кузнец тяжело вздохнул:
— Постепенно вдолблю в твою голову, как нужно это делать. Не все же сразу!
— А еще мне нужна баллиста.
— Зачем?
— Требуется поразить вражеское судно на огромном расстоянии. Причем не просто поразить, а пробить борт и уничтожить вероятное место расположения парового котла. Рукой я ни одно оружие не доброшу, даже самое что ни на есть рунное, — пояснила я свой замысел.
— Можно просто подойти поближе, разве не так?
— Не так. Они палят тяжелыми металлическими шарами на две мили, а, возможно, и больше. Подобраться в открытом море можно только с помощью невидимости, и я не знаю, какое время смогу ее сохранять. В тот момент справилась, скорее, благодаря сильнейшему страху, тем не менее, лишь поэтому нас не разнесли в щепки.
— Будет тебе баллиста, ушастая. Я договорюсь со старыми знакомыми… но даже так тебе она влетит в копеечку. И, конечно же, она будет самая обычная, без всяких секретных сплавов или особо запретных технологий.
Я позволила себе откровенную лесть:
— Даже самое обычное осадное или корабельное орудие мардской работы ценится куда выше, чем человеческие достижения на том же поприще. Просто скажешь мне цену, а я скажу — хватит у меня золота или нет.
Яхим сурово отчеканил:
— Рано пока еще. Передохнула? Давай еще раз, только старайся отсечь лишние эмоции. Все, что не относится к процессу — гони к треклятым демонам.
— А с каким еще сплавом можно так работать?
— Только здесь, и только с этим. Насколько мне известно, вне Подземья так и не сумели построить печь, которая может обеспечивать достаточно высокую температуру плавления, не говоря уже о добыче гнадия — уж слишком глубоко он залегает. Ты будешь меня разговорами отвлекать или делом заниматься?
— Страшно, — честно призналась я, проверяя, туго ли стянула волосы. В первые дни еще поняла, что в кузнице, где постоянно летают искры и угли, рискую остаться вовсе без них, так что теперь хожу с хвостом.
— Теперь, когда знаешь, как оно — страшно?
— Конечно. Я не боюсь неизвестности… может, совсем немного, особенно, когда мне подстраивают подобные сюрпризы. Но известного любой человек, да и нелюдь тоже страшится куда больше, уж поверь!
Оставшуюся половину месяца училась отсекать ненужные чувства. Попутно, к вящему огорчению, выяснила, что никакой власти над металлами звание рунного кузнеца мне не дает, повторить ремесленный ритуал я смогу только здесь, а всевозможными предостережениями Яхим мне прожужжал все уши. Нет, вообще все, каждый клочок поверхности. А парусность у них — та еще.
Тем не менее, «дело», как его называет учитель, здорово походит на магию. Даже не на магию, а на поклонение богам или природным сущностям. Общий ореол таинственности и загадки, практики, связанные с начертанием таинственных значков, ритуальные жертвы в виде боли и собственной плоти. Печать эта, опять же, которая является пропуском в мир раскаленного металла. И каждый раз — опустошение, которое вновь неохотно заполняется собственной сущностью.
А еще никто, в том числе и я, не задумывался о последствиях. Например, что в итоге я не смогу колдовать, обладая таким знаком на ладони. Проверить это можно, например, покинув город, вот только есть сомнения, что меня пустят обратно. Кроме того, можно зажечь свечу, которая, собака, зажигаться вовсе не хочет.
Постепенно, день за днем, я научилась ковать только лишь с помощью собственного воображения и контроля над сознанием. И, хотя вещи, рождающиеся в расплаве, все еще были далеки от представляемой формы, по крайней мере, они уже похожи на оружие, а не на старый башмак. И день за днем неудачные копья отправлялись обратно в ванну, где тут же исчезали в высокотемпературной смеси.
— Гляди, что принес, кхе, — заявил однажды Яхим, войдя без стука и бережно опустив на пол сверток грубой материи. Раскатал его, обнажив несколько прямых мечей различного вида.
— Это вроде как извинения за сломанный меч?
— Если и дальше будешь называть ту свою зубочистку мечом, унесу все обратно.
— Да будет тебе, — смеюсь, — он не раз мне послужил верой и правдой.
— Пора начинать пользоваться нормальным оружием, — ворчливо произнес он. Я присела на корточки, разглядывая тускло поблескивающие лезвия, не преминув подколоть:
— А сам-то?
— Что «сам-то»? — не понял Яхим.
— Сам, говорю, фехтовать умеешь?
— Тут иной раз бы задницу подтереть толком с этими причудами, — покрутил он искусственной рукой в воздухе, — а ты про фехтование.
— Столько лет прожил — и сражаться не умеешь? — округлила глаза я. — Так, а ну-ка бери меч.
