— Нельзя ожидать, что так сразу их найдем. Возможно, придется провести в океане не пару декад, а пару месяцев.
— Я заготовлю побольше «длинного» провианта, — понимающе кивнул Сейтарр.
— По остальным — возражений нет? — окинула взглядом я прочих членов экипажа.
— Капитан, бросьте, — горячо сказала Чинка. — Мы спим и видим, как бы пустить этих ублюдков ко дну, а вы еще начинаете колебаться и спрашивать, кто хочет, кто не хочет. Только дайте приказ.
Остальные поддержали ее нестройными, но яростными возгласами. Такой боевой настрой мне по нраву.
— Тогда пойдем и покажем им, — хищно ухмыльнулась я, обнажив зубы.
— Где Ойген зимует? — невинно спросил Ксам. Я кивнула, затем озадаченно спросила:
— А кстати, где он зимует? И как?
Спустя всего один час мы уже тряслись в седлах. От повозок я отказалась наотрез — успела получить свою долю удовольствия от ежедневного восседания на узком облучке. Скряга Хог с большим сожалением заколотил дверь трактира, сокрушаясь, что не удалось предварительно кому-нибудь продать, но наше дело поважней будет.
Все четыре ящика благополучно добрались до Жумейжика, причем на день раньше меня. Что ж, не зря глашатаи на каждом столичном углу кричат «Пользуйтесь услугами Торговой Грузовой компании!». Воспользовалась, понравилось. Возможно, даже хвалебный отзыв оставлю в книге благодарностей, подписавшись полным настоящим именем — забегают, как ошпаренные.
Сейчас груз благополучно трясется на телеге в центре растянувшегося отряда. Сейтарр скачет рядом и поминутно облизывается, представляя, как будет крутить все эти болтики, рычажки, крепить тетиву, настраивать прицел… что ж, каждому — свое.
Ойген… я раньше не совсем понимала, что с ним приключилось. Всю жизнь знала, что «приносить в жертву» по отношению к живому существу — убить. То есть, «принести себя в жертву» казалось чем-то вроде добровольного вонзания кинжала под сердце. На деле не все так прискорбно.
Матрос пожертвовал обычной жизнью — возможностью быть на суше, завести семью, растить детей. На худой конец, шататься по портовым кабакам, таскать кошельки у беззаботных мещан или играть на скачках. В любом случае, теперь, если он когда-нибудь ступит на сушу, то умрет. К кораблю это, как ни странно, не относится.
Взамен Мившарату дала ему способность сколь угодно долго находиться под водой, не лишая и обычного дыхания, умение плавать на очень больших глубинах, огромную физическую силу и кое-что еще… боги, к сожалению, контрактов не составляют. А, по словам команды, Ойген так и не выяснил до конца, что еще умеет. Наверняка умеет многое, но Искру ему богиня моря так и не пробудила, а все прочее лежит за пределами моего понимания.
Он дважды, зимой, в ледяной воде выходил в океан в поисках рейдера. Не уверена, что смог бы хоть как-то навредить, но пытался и возвращался ни с чем. Один раз, взбешенный бесплодными поисками, напал на торговое судно, ничего не взял кроме бутылки вида и скрылся в водной пучине. Кажется, у моряков скоро будет новая байка.
Обо всем команда узнала от него самого — Ойген, как привязанный, неизменно возвращался к «Храпящему». Холодный, мокрый, мерзнущий на воздухе и отлично чувствующий себя в воде с точно такой же температурой. Очередная смена стражи тепло относилась к соратнику, хоть он и приобрел зловещий вид. Ну, к страшным рожам им вообще не привыкать.
Маскировку Джад сотворил добротную. Если бы не знакомая линия берега, то шиш бы отличила, где корабль, а где просто скалы. Предоставила старпому поупражняться в уничтожении образов, вызванных его собственным разумом, и с задачей он справился на отлично. Вообще, можно и так зайти на корабль, однако мне хотелось его увидеть после долгой разлуки, да и ящики по узкому, качающемуся трапу таскать, не видя ничего — тоже не самое приятное занятие.
Эх… почти, как в день постройки. Только более светлое дерево у кормы выдает, что его ремонтировали, причем основательно. Сколько усилий им пришлось вложить — даже не представляю, но безмерно благодарна.
С борта свесился Деррек, одетый в кафтан невообразимо пурпурного оттенка. Явно не с его плеча, к тому же, но толстый и подбитый овчиной. Увидел, что я смотрю на него, помахал рукой:
— Э-ге-гей! Капитан, мы уж заждались совсем.
— Вы — это кто? — с интересом уточнила я. Деррек смутился:
— Ну… Ямми, Ойген и я.
— Уж мне-то известно, как моя команда несет вахту. Небось, дрыхли целыми днями и в карты дулись на деньги.
Помощник боцмана ухмыльнулся:
— Мы бедные моряки, капитан… какие уж у нас деньги.
Я легко взбежала по узкому трапу, спрыгнула на палубу, распорядившись:
— Показывай.
— Что?
— Рыбу нашу показывай… мне о нем уже все уши прожужжали. Хочу убедиться, что дело именно настолько безнадежно, насколько Джад описывал.
Деррек пробормотал:
— А… так вон он, сидит на носу.
Фигура, закутанная в черную шерстяную накидку, и правда красовалась у самого бушприта. Я осторожно, как будто подходя к пойманному в силки дикому зверю, поднялась на нос шхуны, оглядывая то, во что прекратился некогда светловолосый рослый здоровяк.
