Увидев мое замешательство, он разлепил узкие бледные губы и проговорил:
— Да я это, я… можете не сомневаться, капитан.
Как сказать, любезнейший, как сказать.
Угольно-черные глаза без белков. Непонятно, куда он смотрит и смотрит ли вообще. Я такое только у некоторых монстров видела, и то лишь в книгах. Человеческая кожа превратилась в серебристую чешую, склизкую и очень прочную на вид. Черты лица видоизменились — волосы выпали начисто, череп удлинился, от носа только небольшой бугорок, в котором две ноздри, выступающие челюсти полны тонких, острых зубов.
На шее и плечах заметны туго сомкнутые щели. Жабры. Видимо, когда он погружается в воду, ноздри перекрываются, а жаберные щели, наоборот, начинают гонять воду. Полностью двоякодышащее существо.
Между пальцев, что теперь стали похожи на птичьи или те, что у ящериц, полупрозрачная перепонка. На ногах, обмотанных в тряпки, готова спорить, точно такие же, но еще подлиннее. И обувь ему, конечно же, не подобрать, да и не нужна теперь вовсе. Зачем обувь человеку, которому предрекли смерть от шага на сушу?
— Не слишком похоже, здоровяк, — честно сказала я, затем уселась рядом и протянула бурдюк с вином. Ойген едва заметным движением головы отказался, я пожала плечами, зубами вытащила пробку и отхлебнула сама.
— Рассказывай.
— Да что тут рассказывать… кретин и есть, — развел руками он. — Конечно, в море много удивительных вещей. Целые затонувшие города, полные несметных сокровищ, древние полуразрушенные корабли, огромные существа, каждое из которых могло бы проглотить меня, как ветер одну-единственную пылинку. Но все это не стоило того, чтоб отказываться от жизни на суше.
— Ты тогда изрядно нажрался, наверное.
— Верите — ни капли не выпил. Все больше подливал Мехресу, следил, чтобы он ничего не заподозрил. А как лысый упал под стол и захрапел, понял — пора. Выбежал на улицу, оседлал коня и погнал к берегу. Я даже не помню, что тогда говорил, но вдруг почувствовал… зов. Призыв броситься в морские волны.
— Это и была Мив?
— Мив?
— Мившарату, балбесина, — криво усмехнулась я. Ойген внимательно посмотрел на меня, если я правильно истолковала направление его взгляда.
— Не стоит так… по-свойски. Я уловил частицу ее мощи. Не стоит, капитан, ради вашего же собственного блага.
— Опомнись, матрос. Я не собираюсь бодаться ни с богами, ни с их прислужниками. У нас хватает и более земных проблем, тебе так не кажется?
— Да. Да, конечно, вы правы. Как были и всегда, — отрешенно посмотрел он прямо перед собой. Попытавшись отвлечь его от тяжелых мыслей, я спросила:
— Но ты говоришь, там, в океане, затонувшие города. А есть еще что-то? Какие-то поселения существ, с которыми мы раньше не сталкивались? Вдруг ты не первый?
Ойген шумно втянул холодный воздух и выдохнул его. Горько сказал:
— Никого. Там, куда я смог добраться, я не нашел ни единого собеседника. Океан мертв, Тави. Совсем мертв.
Я поднялась на ноги и похлопала его по макушке. Чешуя действительно была склизкой на ощупь. Сказала:
— Теперь-то не совсем. Допустим, что совсем немного мозгов у тебя имеется, а ты, как ни крути, теперь житель океана.
— Это значит, что я больше не в команде? — глухо спросил он.
— Ха! Нет, дорогой, от этой должности тебя никто не освобождал. И не забудь — первую декаду на ваших с Мехресом мужественных плечах вся тяжесть по очистке гальюна!
На его рыбьем лице застыло непередаваемое выражение — то ли радости, то ли огорчения. А я пошла к собственной каюте, под нос бурча:
— Нет чтобы принести себя в жертву богу доблести — стал бы воином, которого не видел свет. Моряк — он дурак уже по определению. За столько времени на открытой воде все мозги выдувает к демонам.
Хог, что тащил мимо один из ящиков, укоризненно заметил:
— Капитан, Корд не принимает подобных жертв. Да, он может вознаградить за уже проявленную доблесть, однако награда никак не будет выражаться в… превращении.
— Тогда какому-то еще богу, — фыркнула я. — Мало их на Кихча, что ли?
Саррус поморщился от моего ерничанья и потащил увесистую ношу на нос, где Сейтарр уже разложил чертежи, согнав Ойгена, и примеривался проделывать дырки в палубе для тщательного закрепления баллисты. Еще в городе он купил по дешевке несколько ярко-красных рыбацких буйков, с которыми и намеревался поупражняться в стрельбе. Прямо в открытом море, чтоб далеко не ходить.
Кроме того, через несколько часов должны прийти подводы с необходимыми продуктами — интендант нет-нет да и глянет через борт. Беспокоится, и, как обычно, хочет чтоб все было идеально.
Каждый при деле. Кто-то проверяет фалы, кто-то тащит к борту круг троса, брошенный под ногами, Ксам, болтая босыми ногами на высоте, разматывает тугой шнур, которым закрепили парус вместе с гафель-реем, Сорам придирчиво смазывает ось штурвала, заодно капая маслом в проемы управляющих рычагов. Ойген, пользуясь новообретенными силами, осматривает дно и рулевые тяги с внешней стороны, заодно обдирает всякие мелкие ракушки, что успели присосаться к кораблю.
Я… я уговариваю Графа.
Ульгем только отрицательно качает головой.
