— Есть хоть малейший шанс, что вы сказали ему правду? Про то, что вы действительно знали его мать, и не обвели на самом деле простака вокруг пальца с помощью каких-то обрядов, воздействующих на разум, — с надеждой спросила я. Ажой едва заметно усмехнулся:
— Нет.
Тем же вечером жрец, употребивший немного вина, раскритиковал местный рынок как «сборище мошенников всех мастей, торгующих ржавым хламом времен императора Клауса Омерзительного». Понятное дело, ни о каком Призрачном Танцоре речь не шла. Наша сделка слегка затягивалась. Кроме того, он неожиданно изъявил желание прогуляться с нами к местному магу, на что я возражать и не думала.
Однако сперва утро сулило нам другие подвиги. Поднявшись рано, с первыми утренними звуками за крохотным оконцем, я посвятила пару минут водным процедурам, после чего распинала спящую ватагу и направилась к префектуре. В поводу безвольно волочились «бородатые». Совсем они скисли, когда увидели ту самую полусотню человек. Хоть бы один не пришел! Я тоже загрустила, но золото быстро поправило ситуацию.
Ушлый Ксам, который все же потрудился привести в порядок свои мозги, быстро выкупил место в очереди за пару увесистых монет с ликом Его Светлейшества Варанга. Теперь перед нами стояли всего трое — полноватая женщина опрятного вида, одетая в платье с цветочным узором, блеклой наружности тип в дорожном пыльнике и немного лопоухий светловолосый юноша с крысиным лицом и увесистой кожаной сумкой под мышкой. Нет, серьезно — такой прикус еще надо поискать.
Мне нравится разглядывать лица людей. Уверена, если б не личина, они куда больше бы таращились на меня, так что все справедливо. Кроме того, я не подмечаю недостатки, а, скорее, составляю мысленный портрет. Например, какая драка оставила господину, стоящему теперь за нами, такой безобразный шрам от уха и до низа шеи? Или просто упал с дерева, а по пути напоролся на сук? Задира или неуклюжий, вот что действительно интересно.
Даже будучи четвертыми, мы ожидали почти час. После того, как крысиный юноша вместе со своей верной сумкой вылетел из дверей, вслед за ним пролетел ботинок и над площадью громогласно разнеслось «…и чтоб духу твоего здесь больше не было, паскуда!», мы поняли, что бургомистр сегодня не в настроении. Или же не в настроении кто-то из его службы. Над чахлыми фиолетовыми цветами роились, медленно опускаясь, какие-то бумаги и чертежи, покинувшие сумку. Правый ботинок угрюмо лежал на земле — своей цели он так и не достиг.
— Может, отнесем ботинок страждущему? — кивнул на предмет искусства Джад.
— Хочешь — неси. Мне не по нраву чужие ботинки таскать, — злорадно сообщила я и прошла в низкую дверь, едва не расшибив лоб.
Встретила нас молчаливая женщина средних лет, которая без единого звука указала пальцем на дальнюю дверь слева. Оттуда неслись нечленораздельные звуки.
Звуки оказались сухощавым мужчиной ростом примерно с Графа. Русые волосы еще без седины, но сухие и ломкие, коротко подстрижены, сетка морщин на шее и в уголках бледно-лиловых глаз, чуть отвисшие щеки, гладко выбритые. От него пахнет каким-то парфюмом, а еще — злостью и отчаянием. А еще он ходит по кабинету, приговаривая:
— Безмозглый тупица, баран, идиот, кретин, дурак, остолоп, балда, балбес, болван…
Мы с интересом прослушали около тридцати понятий, означавших, по сути, одно и то же, затем я решилась прервать страждущего:
— Вы свободны?
Он осекся, быстро и нервно проговорил:
— Да-да, заходите.
— Тави Беккенбергская, — в который уже раз представилась я. — По особому вопросу.
— Ко мне все по особому вопросу, — нервно сказал бургомистр. — Каждый! Понимаете? Я каждого отсюда не могу спровадить добрых полчаса, а то и больше. Хотя свои проблемы они могли бы решить в совершенно другом месте. Для этого не обязательно! Обращаться! Ко мне! Идо Вейсхаупу!
С этими словами бургомистр топнул необутой ногой по мягкому ковру. Получилось неслышно и совсем неубедительно.
— Но ведь существует городской совет…
— Вот! Где! У меня ваш совет! — выкрикнул он, приложив ребро ладони к шее. — Все такие вроде как занятые, сидят да прибыли подсчитывают. Пока не высидишь им все другие мысли, на город сдать и не подумают со своих гильдейских взносов! А что до работы… я один. Один, понимаете?
— Понимаем, — успокаивающе проговорила я и мило улыбнулась. Надеюсь, иллюзия скопировала улыбку с нужной харизмой. — Но мы к вам по действительно важному вопросу. Пропал человек. Все городские службы мы уже оббегали, побывали в больнице, даже у коронера. И след простыл. Все, что мы знаем — она въехала в ваш город одиннадцатого числа прошлого месяца.
— А ко мне вы зачем пришли? Я сыском людей не занимаюсь.
— Поверьте, меня тоже не интересовала работа сыщика до тех пор, пока не пропала родственница верного и достойного человека, — отметила я, проводя рукой по полированной крышке стола. — К вам не обращалась некая Узана Ягос?
— По какому вопросу? — тут же ощетинился Идо.
