— А почему нет? Квалификация у него для этого подходящая. Соответствующее звание, соответствующий опыт. Не склонен предавать своих людей.
Хэнд промолчал. Даже на полуметровой дистанции я чувствовал, как он хмурится.
— Чего?
— Ничего, — он прочистил горло. — Я просто. Полагал. Что командование захочешь принять ты.
Я снова увидел свой взвод под градом «умной» шрапнели. Вспышка, взрывы, а затем — брызжущие во все стороны жадно шипящие осколки, раздирающие сверкающую серебристую завесу дождя. И фоном — треск бластерных выстрелов, словно звук рвущейся материи.
Крики.
Я не испытывал ни малейшего желания улыбаться, однако же улыбка все-таки появилась на моем лице.
— Что смешного?
— Ты же читал мое досье, Хэнд.
— Читал.
— И тем не менее решил, что я захочу принять командование? Ты что, долбанулся?
Выпитый кофе не давал мне заснуть.
Хэнд отправился в койку — или куда он там заползал на то время, когда у «Мандрейк» отпадала в нем надобность, — и оставил меня любоваться ночной пустыней. Я поискал в небе Сол и обнаружил на востоке в верхней точке созвездие, которое местное население называло Домом Большого Пальца. В сознании всплыли слова Хэнда:
Я раздраженно отогнал воспоминание.
Земля даже не место моего рождения. Она для меня олицетворяет дом не больше, чем Санкция IV, а если мой отец в промежутках между вспышками пьяной агрессии хоть раз и показывал на небе Сол, я этого не помню. Важность этой точки я понимал только по дискам. А звезды, вокруг которой вращался Харлан, отсюда даже не было видно.
А возможно, дело в том, что мне довелось там побывать, на легендарной родине человеческой расы, и теперь, стоило мне поднять голову к небу, в сиянии звезды мне виделось вращающееся вокруг нее небесное тело, крутящийся вокруг своей оси мир; город у моря, погружающийся во тьму с наступлением ночи и снова поворачивающийся к свету с началом дня; припаркованная где-нибудь полицейская патрульная машина и лейтенант полиции, которая пьет кофе такой же дрянной, как и мой, и, возможно, думает…
Я залпом проглотил остатки кофе, поморщившись, когда холодный напиток скользнул в желудок. Горизонт на востоке уже начинал светлеть, и меня неожиданно охватило страшное нежелание встречать здесь восход. Я оставил бумажный стаканчик из-под кофе стоять в карауле на парапете и, лавируя между столами и стульями, двинулся к ближайшему лифтовому терминалу.
Лифт опустил меня на три этажа, и, пройдя по мягко закругляющемуся коридору, я добрался до своих апартаментов, никого не встретив по пути. Я вытягивал из двери сканер сетчатки на его тоненьком, как ниточка слюны, кабеле, как вдруг в поддерживаемой автоматикой тишине коридора послышались шаги. Я прижался к стене, доставая правой рукой из-за пояса интерфейсный пистолет, который прихватил с собой в силу привычки.
Просто нервы.
— Ковач?
Таня Вардани.
Я сглотнул и отшагнул от стены. Вардани вышла из-за поворота и остановилась. В ее позе сквозила некоторая необычная для нее неуверенность.
— Извини. Я тебе напугала?
— Нет, — я снова взял сканер, успевший втянуться обратно в дверь, пока я доставал «калашников».
— Ты что, всю ночь не спал?
— Всю ночь, — я приложил сканер к глазу, и дверь сложилась. — А ты?
— Ну, так. Я попыталась заснуть пару часов назад, но… — она пожала плечами. — Слишком взвинчена. Вы закончили?
— Рекрутирование?
— Да.
— Да.
— И как они?
— Годятся.
Дверь робко звякнула, пытаясь обратить внимание на факт, что в нее так никто и не вошел.
— Ты не?..
— Не желаешь?.. — я сделал приглашающий жест.
— Спасибо, — она неловко сдвинулась и перешагнула порог.
