Девушка в желто-розовом прикиде прикрыла ладонью рот: то ли от шока, то ли из-за вырывавшегося смешка. Элиас метнул на нее взгляд, и, изменившись в лице, она быстро ретировалась.
– Слушай, Эл, – встрял Рэй, привлекая к себе внимание, – а что там с сегодняшней вечеринкой? Все ведь в силе?
Лишь на пару секунд Элиас оторвал от меня взгляд и повернулся в сторону парня.
– О, спасибо, что напомнил! – По вернувшемуся ко мне взгляду Элиаса было ясно: отвлекающий маневр Рэя феерично провалился. – Знаешь, мне даже интересно, что ты наденешь.
– Твою шкуру, если не отвалишь.
Раздался несдержанный смешок. Оказалось, это Рэй так отреагировал на мои слова. Я повернула голову в его сторону, но взглядом наткнулась на Руби, в шоке раскрывшую рот.
Неужели и впрямь никто никогда не отвечал этим нахалам? Иначе как объяснить эту странную реакцию?
– Неплохо, восточная красавица, – усмехнулся Элиас и вдруг дернул меня за платок, но, к счастью, не так сильно, чтобы показались волосы. Однако этого вполне хватило, чтобы ткань сползла.
От неожиданности я едва усидела на стуле и в ужасе округлила глаза.
– Не надевай эту тряпку на вечеринку, – произнес он, комментируя свое безобразное действие. – Только настроение всем испортишь.
– Если вам так дорого настроение ваших безмозглых друзей, могли бы меня не звать, – сквозь зубы прошипела я и злобно сдвинула брови. – И не угрожать мне.
Элиас демонстративно ухмыльнулся шире, и в этой усмешке собрался весь яд, вся желчь его ужасного нрава.
– Но разве это было бы весело?
Сказав это, он встал, кинул обманчиво дружелюбное прощание Рэю и Руби, продолжавшим молчать, и ушел к столу, за которым его уже поджидали друзья.
А я осталась с неутешительными мыслями о том, что мне придется бороться за себя, надеть доспехи воина и отбиваться от жестоких врагов.
Но кто же знал, что и учителя войдут в ряды моих противников? Я поняла это, когда, войдя в столовую и попросив всех соблюдать тишину, миссис Дейфус попросила меня пройти с ней в ее кабинет.
Я поняла одно – дело, скорее всего, снова в моем хиджабе.
Что испытывают заключенные, когда их ведут на смертную казнь? Думаю, теперь я знаю.
Сперва, пока в столовой вокруг меня все шептались и бесконечно обсуждали сложившуюся ситуацию, миссис Дейфус попросила меня захватить свой рюкзак. А спустя минуту мы уже поднимались на второй этаж. Не спеша и без разговоров. Но мое колотящееся сердце все не унималось. Забавно даже. Я вроде и не волновалась, ведь точно знала, что буду продолжать отстаивать свои права, но, с другой стороны, мне очень не хотелось портить отношения с человеком, от которого немало зависела. По крайней мере, пока являюсь ученицей этой проклятой школы.
В общем, я оказалась на перепутье, и оба варианта меня не вполне устраивали.
Прошло меньше минуты, прежде чем мы оказались посреди полупустого коридора, возле двери в кабинет директрисы. Когда же миссис Дейфус распахнула дверь, я увидела еще двоих незнакомых, как мне показалось, учителей.
И только сейчас я подумала, что дело предстоит куда более серьезное, чем хиджаб, и мои нервы натянулись, словно струны.
– Входите, мисс Уайт, – произнесла директриса, и я на ватных ногах вошла в кабинет.
Незнакомцы – молодой мужчина и женщина постарше – окинули меня неодобрительными взглядами. Впрочем, я не придала этому особого значения. С чем-то подобным мне частенько приходилось сталкиваться.
– Покажи свой рюкзак, – бесцеремонно начала женщина.
– Маргарет, – попытался одернуть ее мужчина, а потом посмотрел на меня. – Можете, пожалуйста, открыть ваш рюкзак?
У меня внутри все сжалось, как если бы я провозила контрабанду через границу.
Перед мысленным взором возникла сцена, произошедшая пару месяцев назад. Тогда полицейский грубо схватил меня за локоть и развернул к себе. На его лице отражалась неприязнь, и он приказал мне немедленно вытащить рюкзак и открыть его. Я так и сделала. А что мне оставалось? Пойти против представителя закона и нажить куда более тяжкие проблемы?
Находясь в полном замешательстве, я сперва посмотрела на миссис Дейфус, которая сохраняла все то же непроницаемое выражение, потом снова на учителей, не сводящих с меня грозных взглядов. Мне резко поплохело. Я ждала поддержки, но, разумеется, ее на территории всей школы и даже района, не найти.
– Извините, а зачем? – Наверное, я выглядела сейчас, как полная дура, слишком широко распахнувшая рот от негодования.
– Мы просто хотим удостовериться, что все в порядке, не волнуйся, – произнесла директриса. И вроде бы говорила она тоном, который должен был означать хоть какую-то маломальскую поддержку, однако я этого не почувствовала. Голос оставался холодным. – Прошу, Ламия, дай мне свой рюкзак.
Она протянула руку, выжидающе и очень серьезно на меня глядя.
Пару мгновений я ощущала себя паршиво настолько, что желудок выворачивался наизнанку. Страшное и плотное ожидание чего-то плохого нависло надо мной мрачной тучей. Здравый смысл подсказывал мне, что нужно задавать больше вопросов и помнить о своих правах.
Но я быстро сдалась.
