Меня повели в дом, и я снова окунулась с головой в это дурацкое состояние, когда тебя будто бы медленно парализует, но одновременно с этим внутри все скачет как бешеное.
На проигрывателе, подсоединенном к стереосистеме, играла не так давно вышедшая пластинка Born In The U.S.A. Я успела подумать, что это не совсем подходящая для молодежных вечеринок песня. Может, Честер просто чересчур гордился тем, что он американец и брал в расчет лишь припев?
– Отпадный прикид, – произнесла мимо проходящая девушка с пышной прической, одетая в синюю блузку и яркую розовую юбку. На мочках ушей у нее звенели сережки-обручи.
Сперва я решила, что она говорит не мне.
– Полностью согласна, – ответила кудрявая блондинка. – Как тебя зовут, прости, забыла?
– Ламия, – произнесла за меня Руби.
– Ламия, должна признать, сегодня днем ты произвела фурор. Мы с Джекс в шоке!
Я натянуто улыбнулась. Вместо этого мне хотелось свести брови вместе и в полном недоумении упереться взглядом в их горящие глаза. Они захихикали, как две дурочки, и пошли дальше, в направлении едва переставляющего ноги парня, одетого в куртку с эмблемой школьной баскетбольной команды.
Меня окружала музыка, танцы, веселые голоса, закуски, газировка. Все выглядело не так уж и плохо. По крайней мере, я ожидала худшего.
На вечеринке собрались любители яркой одежды. Я прекрасно помню слова из той записки: «Надевай что-нибудь поярче». Этому правилу последовали все, кроме меня, одетой в мрачное полотно, начиная с головы и заканчивая ногами.
– Восточная красавица все же явилась?
Элиас стоял у меня за спиной. Я обернулась.
Перед мысленным взором тут же возникла сцена из автобуса. Наверное, поэтому я не испытала резкого всплеска раздражения при виде его. Что-то заставило меня по-дурацки смягчиться.
– А ты чего-то другого ожидал? – спросила я и мысленно себя осадила. Мне приходилось одергивать себя от слов более дерзких, нежели то, что каждый раз выдавал мой рот. Проблем наживать не хотелось, но и молчать я не планировала.
Элиас усмехнулся, будто прочитал мои мысли, и я начала сомневаться, не вслух ли я все это произнесла.
– Нет, – махнул он головой. – Зная твою безбашенность, я как раз твоего прихода и ожидал.
Его волосы и глаза казались еще более темными в полумраке гостиной, хоть я и считала ранее, что такое невозможно. В воздухе чувствовалось крайнее напряжение. На нем было желтое худи с капюшоном, который он накинул на голову. Теперь он походил на типичного тинейджера, который мог бы выдавать себя за крутого парня.
– Как ты это сделала? – вдруг спросил Элиас после долгой паузы.
– Что сделала?
– Обыграла меня, Элиаса Конли – лучшего скейтбордиста во всем Нью-Йорке.
– Те трюки, что ты мне показал, мог бы выполнить и четырехлетний ребенок.
Он ухмыльнулся. Элиас долго на меня смотрел, пока я боролась с желанием развернуться и пойти прочь, но гордость не позволила.
– С меня выполнение двух твоих желаний, помнишь? Ведь я успел показать тебе только два трюка вместо трех.
Ох, а я и забыла.
– Можешь ничего не делать, – ответила я. – Мне ничего не надо от тебя.
Я хотела пройти мимо, потянув за собой и молчавшую Руби, но Элиас преградил мне путь рукой. К счастью, он не дотронулся до меня, а всего лишь прижал ладонь к стене, лишая возможности пойти вперед.
– Так не пойдет, – нахмурился он. – Я выполняю все условия спора, ясно? И сейчас, даже несмотря на то что ты меня порой раздражаешь, я выполню свое обещание. Какими будут твои желания? – Сделав совсем короткую паузу, он вдруг добавил: – Только предупреждаю, без поцелуев. Я ни за что к тебе и пальцем не притронусь.
Он думал, что меня до глубины души оскорбили его слова, но мне было настолько все равно, что я не нашла в себе сил даже на то, чтобы закатить глаза.
– О, Ламия Уайт собственной персоной! – вдруг прокричал женский голос.
Появившаяся словно из ниоткуда Кристина сделала несколько шагов к нам, причмокивая после каждого глотка из красного стаканчика. Она медленно меня рассматривала, будто желая запомнить каждую деталь моей одежды, лица и вида в целом.
За ней из темноты вышел Честер.
Вид у обоих был довольно угрожающий.
– Как поживает девчонка, первая в школе осмелившаяся бросить нам вызов? – спросил он. – Кажется, совсем скоро она вообще никак поживать не будет.
Кровавая парочка хохотнула от своей же шутки.
Честер зачесал каштановые волосы назад и теперь отдаленно напоминал молодого Рональда Рейгана[20], даже несмотря на косички.
– Братишку своего жалко стало? – спросила Кристина. Я будто только сейчас заметила, что голос у нее хриплый, словно она выкуривала по пачке сигарет в день. Она медленно подошла почти вплотную ко мне. Настолько близко, что я видела пирсинг в ее пупке, выпирающий сквозь тоненькую майку.
– Но мы ведь предупреждали, что твои слова дорого тебе обойдутся…
Я не успела даже пальцем шевельнуть, как на меня вдруг брызнуло что-то холодное и горькое.
Пара секунд молчания. А потом…
Смех. Злой, протяжный, издевательский, готовый разорвать меня на куски.
Смех, бьющий меня со всех сторон.
