Такие разные миры полностью

– Я слышал о том, что случилось, – сказал он. От стыда я была готова провалиться сквозь землю. – Но я верю, что это не ваших рук дело.

Тут я в недопонимании нахмурила брови. Потом до меня дошло, что он говорил вовсе не о вчерашней вечеринке и моем позоре, а о сережках, и вмиг расслабилась.

– Почему вы верите, что это не я? – спросила я и отодвинула «Над пропастью во ржи» в сторонку.

– Вы производите впечатление честной девушки.

– И все? Это и есть ваш ответ?

– Увы, да.

Я опустила голову и уперлась взглядом в деревянное покрытие стола.

Тишина продлилась недолго.

– Как вы справляетесь? – задал вопрос мистер Хэммингс. – Я слышал немало историй о том, как тяжела ваша доля в Штатах, но при этом вы умудряетесь ходить в школу как ни в чем не бывало. При том, что каждый готов обмакнуть вас в грязь. Так как вы справляетесь?

Ответ был слишком прост, но я решила его все-таки озвучить:

– Просто привыкла.

– Неужели не возникает желания что-нибудь изменить?

Меня его слова удивили и даже ввели в замешательство.

– Что вы имеете в виду? – спросила я.

– Вы прекрасно поняли, что я имел в виду, мисс Уайт. Хотели ли вы оставить все это?

Под «все это» он, конечно же, имел в виду мой хиджаб. Это было очевидно.

– Нет. Моя вера важнее мнения кучки идиотов.

– И это очень хороший ответ, юная леди.

Я уже решила, что разговор на этом окончен, но мистер Хэммингс так и остался сидеть за одним столом со мной. Пока спустя несколько секунд тишины снова не заговорил:

– Вы уже разобрались с датами проведения АСТ?

– Да, – кивнула я.

– Как идет подготовка? Вы ведь готовитесь?

Я бы ответила честно: дерьмово, но в таком случае выставила бы себя не самой вежливой девчонкой, так что мне пришлось ограничиться коротким:

– Нормально.

– Вы готовитесь сама или прибегаете к помощи репетиторов? Экзамен все же довольно сложен.

Абсурдность его слов заставила меня фыркнуть.

– Моя семья не может позволить себе репетитора, – честно ответила я, игнорируя неприятное чувство внутри. Выставляю себя каким-то жалким ребенком, на чьи хотелки у родителей нет денег.

Мистер Хэммингс задумался. Наверное, у себя в голове он начал жалеть меня, сочувствовать, как бедному малышу, просящему милостыню на улице, протянувшему тощие грязные ручки.

– Я очень хочу помочь вам, мисс Уайт, и потому не могу проигнорировать одну хорошую для вас возможность, – вдруг снова заговорил учитель. – Элиас Конли – один из лучших наших учеников. В прошлом году ему удалось подтянуть по химии нашего, можно сказать, худшего ученика, мистера Сильву. Я вижу, что у вас есть потенциал, вы хорошо осваиваете темы, которые мы задаем на уроках, несмотря на ваше весьма неприятное положение среди одноклассников. Я думаю, мистер Конли смог бы вас поднатаскать в этом деле.

Этому точно не бывать!

От нервов у меня заболел живот.

– Нет, спасибо, мистер Хэммингс. – Я помотала головой. По-моему, даже слишком активно, так что чуть не хрустнула шея. – Элиас, может, и один из лучших учеников, в это я могу поверить, но он также один из худших по отношению ко мне людей в этой школе. Спасибо за ваше предложение, но я на это не пойду.

– Вы меня не так поняли, мисс Уайт, – улыбнулся учитель. – Это было не предложение, а мой вам указ, если уж называть все своими именами. С сегодняшнего дня вы занимаетесь с мистером Конли по часу в день после занятий у меня в кабинете. Надеюсь, вы меня не проигнорируете, потому что это пойдет вам только во благо, мисс Уайт.

Он взял свою толстенную книгу со стола и, больше не произнося ни слова, оставил меня.

Я возненавидела жизнь еще больше.

Историю у нас ведет мисс Шустерман – поразительно низенькая полноватая женщина со «взрывом макаронной фабрики» на голове. Кожа ее цвета темного шоколада, а ногти покрыты ярко-красным лаком, который резко с ней контрастирует.

– Кто скажет мне, что особенно значительного произошло в 1861 году в нашей стране?

Класс, разумеется молчал. У этих идиотов не было времени на учебу, в отличие от вечеринок.

– Гражданская война, мисс Шустерман, – ответил Элиас.

Не оборачивайся. Только не оборачивайся. Делай вид, что его для тебя никогда не существовало, Ламия. Будь благоразумнее.

Кто-то хихикнул. Этому недоумку показалось веселым то, что наша темнокожая учительница начала рассказывать о Гражданской войне.

Я попыталась уткнуться взглядом в свою тетрадь, чтобы не участвовать в происходящем. Так бывает, что, стоит притвориться чем-то занятым, как становишься невидимым для учителя. Интересно, как это работает?

– Отлично, мистер Конли. Все верно. – Мисс Шустерман взяла мел, и спустя несколько секунд на доске уже красовалось: «Гражданская война».

– Кто даст мне определение? – продолжила она.

– Позвольте мне.

Элиас либо нарочно строил из себя умника, либо и впрямь отличался образованностью. Но разве образованные люди будут заниматься ерундой вроде издевательства над новенькой ученицей в классе? Нет. У образованных людей есть дела поважнее. Значит, он такой же придурок, как и все остальные.