Было поздно пытаться себя одернуть, когда уже произошло то, что произошло. Мне оставалось лишь наблюдать за его реакцией. Бояться смысла уже не было.
Он повернул голову обратно так медленно, будто вот-вот я встречусь с обличием самого Сатаны.
Но вопреки всему на его лице показалась улыбка…
Такая восхищенная и очарованная, словно я вовсе и не ударила его всего секунду назад. Вместо этого произошло что-то чудесное.
Это я спятила, или Элиас сумасшедший?
– Вау, это было круто.
Он что, правда это сказал?! С ума сойти!
– Проверь голову, – сказала я тихо и натянуто. – У тебя явно с ней какие-то проблемы.
Ладонь все еще горела, и я представить себе не могла, каково пришлось Элиасу после такого удара. Было ли ему вообще больно? Хотя бы чуточку. Просто из его поведения можно было сделать совсем другой вывод.
Зато он не стал за мной идти. А значит, пощечина принесла хоть какие-то плоды. Странный путь, ничего не скажешь.
Я открыла свой шкафчик и достала подушку с булавками. Платок вечно сползал, видимо, я плохо его закрепила на этот раз.
– Ламия? – раздалось рядом.
Передо мной стояла непривычно мрачная Руби.
Я закрыла шкафчик, не стала тратить времени даже на то, чтобы окинуть ее взглядом, и пошла вперед.
– Подожди, – попросила она.
Ее чересчур нежный голос все-таки заставил меня остановиться. Но я по-прежнему на нее не смотрела.
– Ты обижаешься, наверное.
– Извини, что я так поступила. Что не вступилась за тебя… Просто… Просто…
– Ты испугалась, – закончила за нее я. – Так и скажи: «Я испугалась этих мажоров. Испугалась того, что они могут сделать что-нибудь и со мной». Но, по правде говоря, сообщать мне это уже не нужно. Я и так все поняла давным-давно.
Видно было, что Руби стыдно. Она опустила глаза, как провинившийся перед родителями ребенок. Не хватало лишь взять в руку плюшевого Винни-Пуха.
– Ты меня не простишь? – вдруг спросила она.
«Нет», хотелось ответить мне. Считалось ли это предательством? Если да, то это было единственным, что я никогда и ни при каких обстоятельствах не прощала.
А поступок Руби я сочла именно предательством. Может несправедливо, но как есть.
– Слушай, Руби, – начала я, – можешь не пытаться быть хорошей девочкой по отношению ко мне. Мне никто не нужен. Я как-нибудь выживу до окончания школы, а потом никогда вас больше не увижу. И вы меня не увидите больше. Так что можешь расслабиться.
Ответить она не успела, потому что совсем рядом раздался удар о железный шкафчик.
Я автоматически повернула голову.
– Слушай меня, ты, – угрожающе произносил Честер, прижав незнакомую девушку спиной к шкафчикам, – я шутить не буду. Чем ты, черт возьми, занималась все это время, а? То время, которое должна была уделить мне?
Надо было развернуться и пойти прочь. Ведь это не мое дело. Ведь так они все поступали, когда дело касалось меня.
Зуб за зуб.
Но я не смогла пройти мимо.
– Хэй, у тебя такой принцип – угрожать слабым?
Честер в недоумении повернул голову в мою сторону, а вместе с ним и девушка, которую он продолжал прижимать за шею.
– Что ты сказала? – Он наконец ее отпустил и выпрямился, глядя на меня.
– Я сказала, что ты трус, у которого смелости хватает только на то, чтобы угрожать тем, кто слабее.
Он начал приближаться ко мне. Я не сдвинулась с места.
– Тебе не хватило вчерашнего купания? – Честер усмехнулся своим воспоминаниям. – Хочешь повторить?
– Прямо сейчас, если честно, я хочу проехаться по твоей физиономии.
Все из-за моего характера. Молчать в тряпочку – не в моем стиле.
– Ты у нас что, защитница слабых? Заступница за таких же ничтожеств, как ты сама?
– Кроме тебя ничтожеств поблизости я не вижу, а за тебя заступаться не намерена.
Честер вспыхнул от злости.
Я испытывала его терпение.
Что ему стоит впечатать меня в стену точно так же, как он это сделал с девчонкой всего минуту назад? Что ему стоит толкнуть меня с такой силой, что я сломаю ребра? И что ему, наконец, стоит дождаться окончания уроков, а потом, пока я буду идти домой, последовать за мной и избить в какой-нибудь подворотне?
Ничего не стоит. Он запросто может все это сделать.
– У тебя совсем нет мозгов? – спросил Честер. Его голос прозвучал так, будто он задал этот вопрос на полном серьезе. – Они испеклись под этой половой тряпкой у тебя на голове? Иначе я не могу объяснить твою никому не сдавшуюся храбрость. Хотя, учитывая обстоятельства, лучше назвать это тупостью.
– Тупой тут только ты. Это твои мозги расплющились под тяжестью этих дурацких косичек.
